Об изменениях в настроениях китайцев я по прибытии подробно информировал Центральный Комитет партии.
На переломе пятидесятых-шестидесятых годов положение настолько обострилось, что Хрущев решил открыто выступить против Пекина.
Из Китайской Народной Республики были отозваны все наши советники, а их на промышленных предприятиях, на стройках, в отдельных министерствах и в армии было несколько тысяч. Только в органах китайской безопасности не было наших советников, в отличие от других социалистических стран.
И если различие в оценке личности Сталина было мотивом идеологическим, то шаг, предпринятый Хрущевым, стал поводом для фактического разрыва с небывалым международным резонансом: китайское руководство расценило действия Советского Союза как подрыв народного хозяйства страны и всего дела строительства социализма в Китае.
Взрывы взаимного гнева следовали один за другим и были столь сильными, что некоторые западные политики поначалу терялись в догадках, действительно ли отношения между нашими странами настолько испортились или все это подстроено, чтобы ввести их в заблуждение.
Китай даже на какое-то время забыл о своей резко антизападной позиции. Было уже недалеко до того, чтобы он начал искать контакты с американцами и их союзниками. В перечне китайских недругов, составленном внутренней пропагандой, мы «обогнали» западный мир и стали главным врагом.
Соединенные Штаты выжидали. То, что две гигантские страны с коммунистическими партиями во главе на глазах всего мира атакуют друг друга, их устраивало. Они не вмешивались открыто и слишком активно, как, впрочем, делали это не раз в других подобных случаях, наблюдая за событиями издалека и размышляя, какие выгоды для себя можно извлечь из конфликта.
Какие-либо намеки на потепление китайско-американских отношений мы тщательно фиксировали, изучали и были готовы к тому, чтобы, если это потребуется, помешать развитию этих связей.
Я бы сказал так: советское руководство понимало абсурдность ситуации намного лучше, чем правящая верхушка в Пекине, — оно не пошло на разрыв дипломатических отношений. Прежние главные противники — США и НАТО — оставались таковыми и далее.
Однако былого взаимопонимания уже не оставалось.
Все это внесло раскол в международное коммунистическое и рабочее движение. Сторонники и глашатаи позиции Китая прикладывали все силы, чтобы подбить на отход от Советского Союза хотя бы некоторые из социалистических стран. Во взаимные отношения были привнесены хаос и смятение. Китайцам удалось привлечь на свою сторону Албанию, какое-то время колебалась и Куба. Однако в итоге полный отход от нас главных союзников и их последующее присоединение к позиции Китая были невозможны. Тесные экономические связи и остальные взаимные контакты были главными козырями в наших руках.
Решение об отзыве советских советников было коллективным решением советского руководства. Однако утверждать, что столь же единодушно оно было принято и рядовым активом нашей партии, было бы не совсем правдиво. Критики Хрущева внутри страны не раз высказывали мнение, что не было нужды так поспешно предпринимать шаги против Китая и делать это столь жестко, что с нашей стороны не были использованы все возможности найти общий язык с китайскими коммунистами.
Анализируя тогдашние события с позиций сегодняшнего дня, можно не сомневаться: не будь отзыва советников, рано или поздно нашелся бы иной повод для обострения отношений с КНР, так как обстановка становилась все более напряженной и толкала на решительные действия.
Хрущев временами высказывался о Мао Цзэдуне весьма нелицеприятно. Многие из тех его слов, пожалуй, лучше не вспоминать теперь. Случалось, он переставал себя контролировать и позволял при своей импульсивности открыто выражать свою неприязнь. Он с пренебрежением осуждал даже те шаги Мао, которые ранее и весьма похожим образом предпринимал сам.
Например, стремясь улучшить положение в сельском хозяйстве, китайцы развернули кампанию по уничтожению воробьев. Обнаружив, что воробьи склевывают их столь многотрудно выращенное зерно, они сразу же решили: воробьев уничтожим и урожай сохраним.
Чтобы осуществить задуманное, они изобрели специальное технические приспособления, не позволявшие птице приземлиться и передохнуть. Проследили направления полетов воробьев и начали при помощи обыкновенных трещоток изгонять их с полей. Там, где воробей надеялся перевести дыхание, его снова ждал грохот трещоток. В результате от усталости и страха птицы гибли: не выдерживало сердце.
На первых порах экспериментаторы были полны гордости за свой метод. По телевидению показывали, как люди грузят на автомобили горы мертвых воробьев и увозят их с полей. Так что первая часть кампании была завершена на «отлично». А затем пришло великое разочарование: урожай спасти не удалось. Вместо воробьев его свели «на нет» черви и гусеницы, и не было никого, кто мог им помешать.
Слушая насмешки Хрущева в адрес Мао, наши люди не могли не вспомнить и кое-что из практики самого «насмешника». Именно в Китае Хрущев в 1949 году, еще в сталинские времена, обратил внимание на культуру, подобную просу, под названием чумиза. Это кормовое злаковое растение, у которого используется не только мелкое зерно, но и зеленый травянистый стебель. И Хрущев, тогда еще первый секретарь ЦК КП Украины, вернувшись в Киев, распорядился засеять чумизой гигантские площади. Тогдашнему украинскому министру сельского хозяйства В.В.Мацкевичу пришлось отправиться в Китай, чтобы приобрести там необходимый семенной материал, что тоже оказалось не так уж просто. Ему пришлось брать все, что попадалось под руку, несмотря на качество и сорт. Необозримые украинские поля должны были взрастить «кормовое чудо».
Хрущев вскоре перебрался в Москву, а тем, кто пришел после него — новому первому партийному секретарю Денису Григорьевичу Мельникову и незадолго перед тем назначенному председателю Совета Министров Украины Демьяну Сергеевичу Коротченко, ничего не оставалось, как просить у Сталина корм для украинского скота из всесоюзных закромов. Сталин страшно рассердился: как это так — украинцы ездят за кормами! Украина ведь считается житницей всей страны. К сожалению, лучшие земли отдали чумизе, а она дала мизерные урожаи.
Своим преемникам, особенно Мельникову, Хрущев не простил того, что они пожаловались самому Сталину. Он преследовал его до самой смерти, но о своих собственных ошибках не хотел вспоминать, когда высмеивал Мао.
Наибольшей остроты советско-китайский конфликт достиг в столкновении на границе двух стран длиной в несколько тысяч километров. Она тянулась по очень сложной местности, и, к сожалению, ее демаркация не была доведена до конца. И вот в тот момент, когда для подчеркивания различий между собой обе стороны выискивали любой предлог, и произошел взрыв взаимной неприязни на далеко не четко определенной линии взаимного соприкосновения.
