посуды я почти ничего не делал, только целыми днями смотрел уотергейтские слушания комитета Эрвина, а большую часть вечеров сидел в угрюмом молчании. Ситуация быстро стала напряжённой и неловкой. Никто не просил меня съехать, но когда Майк Моррис снял квартиру на Риволи-Стрит и спросил, не хочу ли я переехать к нему, я тут же воспользовался шансом.
– Не хочешь вечерком сходить выпить пару кружек пива? – спросил Майк.
– Что? А, да, конечно.
– Посмотри на всех этих женщин, Билл, – сказал Майк, обводя рукой переполненный бар. – Тут определённо найдётся какая-нибудь вертихвостка, которая только и дожидается тебя.
– Перестань, чел, – сказал я. – Мне уже достаточно выкручивали кишки. Мне осталось лет тридцать-сорок, и я хочу провести их как можно тише и безболезненнее.
– О, что за вздор! – произнёс Майк.
– Это не вздор, чел. Сколько раз я должен получить по башке, прежде чем что-то усвою? Я просто хочу быть один, вот так. Дениз стала последней каплей. Она любила меня, Майк. Я должен верить, что…
– Может, и любила, – сказал Майк, – а, может, и нет. Какая разница? Она всё равно размазала тебя по стенке. Боже, забудь ты Дениз.
– Как? Ответь, как?
– Билл, ты должен побороть это, – сказал Майк с внезапной и тихой резкостью.
– Я ничего не должен! Я достаточно сделал для одной жизни! – Майк поморщился. – Извини, Майк, – сказал я более сдержанно. – Я не хотел орать на тебя. Просто… просто всё это пустая трата времени, вот и всё. Я никогда не думал, что всё так закончится. Чел, когда я поехал во Вьетнам, у меня были планы. Мечты. И всё это рухнуло в первый день, как я попал туда. А я этого даже не понимал. Я должен был погибнуть, Майк…
– О, ну хватит, мужик.
– Нет, это правда. Я должен был погибнуть. Это избавило бы всех от многих проблем. Всё равно с тех пор я как ходячий мертвец. И все эти годы ушли на то, чтобы понять это. Они лишили меня достоинства, они лишили меня уважения. То, что они не забрали, отняла Дениз. У меня ничего не осталось, кроме времени.
– Ты правда так думаешь? – спросил Майк.
– А что мне ещё думать?
– Ну, у тебя есть такие друзья, как я, – сказал он. – Можешь подумать о них.
– Да, я знаю, Майк, знаю. И я это ценю. Правда. Но это не то же самое. Ты ведь это понимаешь, не так ли?
– Ага, понимаю.
– Я о том, что когда я ложусь спать, не остаётся никого, кроме меня и ночных кошмаров. Все эти годы. Все эти разрушенные мечты, загубленные жизни и нарушенные обещания. И всё впустую. Даже хуже.
– Ну что ж, я получил работу, – сказал я Майку, когда он вернулся с работы неделю спустя.
– Это отлично! – произнёс он. Затем умолк. – Ты не кажешься особенно радостным.
– А должен? «Бечтел Корпорэйшен»? Пиджак и галстук. Пятнадцатый этаж офисного здания в центре Сан-Франциско. Дважды в день ездить на трамвае в час пик, как все остальные крысы в забеге. Это ужасно. Боже, почему я не могу попасть на корабль? Я что, много прошу? Разве я не заслужил хотя бы этого?
– Может быть, ещё что-нибудь подвернётся, – сказал Майк.
– Господь всемогущий, я надеюсь. Говорю тебе, я не смогу иметь дело с этим корпоративным дерьмом Америки.
– Чем будешь заниматься?
– Они ещё сами толком не знают, – ответил я. – Сегодня начали учить меня, как пользоваться компьютерным терминалом, но работы для меня не будет ещё несколько дней.
Через три дня «Бечтел Корпорэйшен» предложила мне стать координатором анализа безопасности атомной электростанции, строящейся в Массачусетсе, но я должен был пообещать, что проработаю в их компании не меньше трёх лет после прохождения стажировки. Атомная электростанция, подумал я, три года! И я должен стоять в кабинете начальника и улыбаться: «Да, сэр, да, сэр, это звучит отлично, спасибо, сэр», пока внутри меня всё бурлит, как лава. В первый же выдавшийся перерыв я побежал к телефону-автомату в вестибюле и позвонил директору по персоналу «АРКО» в Филадельфии.
– Вы должны дать мне работу, сэр, – умолял я. – Прошу! Я должен выбраться отсюда! Они собираются сделать из меня координатора анализа безопасности атомной электростанции! Я согласен на всё! Мне без разницы!
– Боюсь, что сейчас у нас нет открытых вакансий, – сказал он. – Мне очень жаль. Я дам вам знать, когда что-то появится.
Той ночью я не мог спать. На следующий день я должен был подписать соглашение с «Бечтел». Я не мог принять их предложение. Но я был на мели. Всю ночь напролёт это терзало меня, как раскалённый кусок стали, рвущий плоть.
Утром, ещё до будильника, зазвонил телефон. Это был директор по персоналу «АРКО» в Филадельфии.
– Ночью на борту одного из наших кораблей произошло чрезвычайное происшествие личного характера, – объяснил он. – Одному члену экипажа пришлось уйти. Вам нужна работа?
Я не мог поверить своим ушам. Моё сердце резко заколотилось, будто через меня пустили ток.
– Да, да! – выкрикнул я в трубку. – Я согласен!
– Хорошо. Корабль называется «Атлантик Индевор». Сейчас он на приколе в Лонг-Бич в доке «АРКО» на реке Сан-Педро-Ривер. Если прибудете туда к часу дня, работа ваша.
– Я буду там! Я буду там! – закричал я. – Спасибо! Не описать словами, что это значит для меня. Спасибо.
– Что ж, лучше поторопитесь, – сказал он. – Корабль отчаливает в час тридцать.
– Хорошо, хорошо, спасибо! – я повесил трубку.
– Майк, Майк! Просыпайся! Ты должен отвезти меня в аэропорт! Меня ждёт корабль!
58
– Чем хочешь заняться? – спросил Майк.
– Пошли поедим в «Топ-оф-зе-Марк», – сказал я.
– Ты серьёзно? – спросил он.
– Конечно. Почему бы нет? Мне только что заплатили. За мой счёт.
– Ты уверен? Это дорогое заведение.
– Эй, я теперь нефтяник, – сказал я. – Разве я тебе не говорил? В общем, после прошлого лета я у тебя в долгу. Ты не возьмёшь денег, потому что чертовски упрям, так что пойдём поедим. Ешь, пей, танцуй, вот что я скажу.
– Потому что завтра мы
