сами правители. Мы, кстати, можем увидеть пример
киудже в фильме «Язык нашей страны» (
Нара-т мальссами, 2019) в исполнении вана Седжона. Но на все засухи не хватит ни девушек, ни тигров, да и аппетиты у драконов могут расти в геометрической прогрессии. Поэтому чаще использовался старый как мир принцип шантажа и запугивания, который опирался на твердую веру в то, что дракон — это король водного мира.
Дракон-король, или ён-ван, — отец большой семьи. У него есть жена или жены, дети, наложницы и, конечно, много слуг самых разных рангов. Потому, если поймать ящериц, поместить их в чашу и оставить на солнце, дракон сжалится над своими подданными и прольет дождь. Или оплачет их утрату. Ящериц обычно собирали дети, и ритуал мог включать в себя также постукивание по чашам: шум и вибрация пугали рептилий, и потому повышался шанс быстрее вызвать реакцию дракона.
Этнографическое описание проведения киудже в одном из пхэсоль (перевод Д. Д. Елисеева, 1926–1994)[55]
Порядок моления о дожде таков. Сначала спускается правительственный указ всем Пяти районам[56] вычистить в городе канавы и подмести улицы. Затем совершается жертвоприношение духу короля в Чонмё, а также духам земли и плодородия[57]. После этого делаются жертвоприношения и в Четырех воротах[58]. И уже потом проводятся жертвоприношения драконам Пяти районов: в Восточном — зеленому дракону, в Южном — красному, в Западном — белому, а в Северном — черному. А в центре Сеула, на Колокольной улице[59], ставят изображение желтого дракона, и жертвоприношения ему совершают чиновники. Эти жертвоприношения совершаются в течение трех дней.
Кроме того, жертвоприношения дракону делаются на острове Чоджадо: собирают даосов и велят им читать «Сутру короля-дракона», а в Янджине топят тигровую голову.
Еще в саду дворца Чхандоккун, около башни Кёнхыйну, около дома Мохвагван[60] — в этих местах, где есть лотосовые пруды, в кувшины пускают ящериц и велят нескольким десяткам мальчиков, одетых в зеленое, стучать ивовыми ветками по кувшинам и громко выкрикивать: «Ящерица! Ящерица! Собери тучи, сделай туман, пролей обильный дождь, и тогда мы тебя выпустим!»
Чиновники, наблюдающие за жертвоприношениями, и камчхаль[61] одеты по полной форме. Эти моления также продолжаются в течение трех дней.
Еще на всех улицах столицы наполняют кувшины водой и ставят в них ивовые ветви, воскуряют фимиам. Делают повсюду небольшие открытые навесы и, собрав под ними детей, велят кричать им: «Ой, дождь идет!»
А еще переносят рынок в Южный район города, запирают Южные ворота, а Северные отворяют. И если засуха очень сильная, то государь меняет местопребывание и уменьшает количество пищи за завтраком и ужином, в барабаны не бьют, дела преступников пересматриваются и правительственным указом им объявляется помилование.
В «Оставшихся сведениях о Трех государствах» есть множество историй о драконах. Одна из них повествует о хваране Чхоёне — одном из любимейших героев корейской мифологии.
Однажды силлаский правитель Хонган отправился к заливу Кэунпхо. История умалчивает о цели визита, но хотелось бы верить, что пребывал Хонган в хорошем здравии и настроении. Но стоило ему собраться назад, в столицу, как потемнели облака и сгустился туман. Ни тропинки, ни широкой дороги — ничего. На вопрос Хонгана о причинах столь резкой смены погоды чиновники бодро ответствовали, что то воля дракона Восточного моря. Хонган понял намек и тут же повелел ради дракона построить буддийский монастырь поблизости. Дракон тоже понял намек и природный беспредел остановил, а позднее даже появился вместе со своими сыновьями рядом с сопровождением Хонгана.
И не просто появился, а спел и станцевал вместе с детьми. А заодно оставил Хонгану одного из своих сыновей, чтобы по хозяйству помогал. Верим, то был самый взрослый, а не самый нелюбимый сын. Звали юношу Чхоён. Король женил его на красавице и дал высокий чин.
Скорее всего, вступил Чхоён еще и в ряды хваранов — прекрасных юношей-цветов. Это исключительно силлаский военный институт, в который допускались только юноши особой привлекательной внешности. Считается, что они не только умели сражаться, но и знали заклинания и могли управлять мирозданием, устанавливая гармонию (такие вот силлаские BTS).
Но закончим с лирическим отступлением и вернемся к Чхоёну. Жизнь его была чудесна и легка, но неприятность подкралась оттуда, откуда не ждали. Жена Чхоёна была настолько хороша собой, что возжелал ее дух лихорадки. Обернувшись человеком, он соблазнил ее и разделил с ней ложе. Чхоён в тот день задержался на работе, поэтому пришел уже глубоко в ночи. Казалось бы, типичный сюжет семейных драм для канала «Россия 1» или криминала для «НТВ», но Чхоён не стал хлопать дверью или вспоминать, что он сын великого дракона, и бросаться с кулаками на обидчика. Вместо этого он, как достойный хваран, сложил песню, исполнил танец и отступил, глядя, как деформируется облик духа лихорадки.
Что же это была за песня? Волшебное заклинание, которое на первый взгляд выглядит как успешный заход на рэп-баттл.
В столице при ясной луне
До глубокой ночи гулял.
Вошел, взглянул на ложе,
Вижу — четыре ноги.
Две — мои,
Две — чьи же?
Изначально первые две были мои,
Однако ими завладел другой. Как быть?[62]
Дух лихорадки в речитативе силен не был, поэтому развоплотился, раскланялся и удалился. Более того, пообещал, что если где-то еще увидит Чхоёна, то и близко туда не подойдет. Поэтому с древних времен корейцы прикрепляли к дверям, особенно под Новый год, изображения Чхоёна. Чхоён также стал одним из шаманских духов, который защищает людей от бед и болезней. Танец Чхоёна называется чхоёнму и в 2009 году был включен в Список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО в Республике Корея. Согласно описанию, он относится к «придворным танцам и является единственным танцем среди придворных, исполнение которого происходит в образе человека». Также танец называют обан чхоёнму — «танец Чхоёна по пяти направлениям». Лайфхак, как его узнать: если на сцене пять человек, каждый одет в одежду черного, красного, желтого, зеленого или синего цвета, а на голове у них странные конструкции (маски с темным лицом и массивные шапки) — перед вами чхоёнму. А образ Чхоёна — темнокожего, с крупным мясистым носом, кустистыми бровями и усами — часто встречается в сувенирных лавках.
Некоторые исследователи предполагают, что Чхоён — неизвестный араб-врачеватель, который благодаря Великому шелковому пути оказался в Силла и помог кому-то из королевских придворных. Это объяснило бы и его внешность, и популярность в Древней Корее. Но как
