Означал ли конец потока дешевой нефти печальный финал эры «углеводородного человека»? Хватит ли у него денег, чтобы покупать топливо для своих машин и для сохранения всех тех материальных благ, которыми он так дорожил в повседневной жизни? В 1950-е и 1960-е гг. дешевая и безотказно поступавшая нефть обеспечивала экономический рост и, таким образом, косвенно способствовала сохранению социального мира. Теперь высокие цены и ненадежность снабжения нефтью, судя по всему, приведут к замедлению или даже прекращению экономического роста. Никто не знал, каковы будут социальные и политические последствия. А риски рисовались серьезными, поскольку печальные десятилетия между двумя мировыми войнами показали, насколько важна роль экономического роста в жизнеспособности демократических институтов. Ранее экспортеры нефти жаловались, что их суверенитет подвергается угрозе из-за нефти. После 1973 г. об этом заговорили уже индустриальные страны, их безопасность также была под угрозой, а возможности внешней политики – ограничены. В глобальной политике сама суть власти, казалось, была размыта нефтью. Неудивительно, что 1970-е гг. для человека углеводородной эры и всего мира в целом стали временем тревоги, напряженности и стойкого пессимизма.
Тем не менее человек углеводородной эры не хотел так легко расставаться с благополучием послевоенного периода, и новая реальность вызвала к жизни процесс широкомасштабной адаптации. Международное энергетическое агентство не превратилось в инструмент конфронтации, как предсказывали французы, а, наоборот, скорее стало для западных стран средством координации и ориентирования их энергетической политики в одном направлении. Были разработаны механизмы программы распределения энергоносителей на случай чрезвычайного положения, а также планы создания контролируемых правительствами стратегических резервов нефти для восполнения нехватки при срыве поставок. Помимо этого Международное энергетическое агентство стало платформой для дискуссий относительно политики государств и по исследованиям и разработкам в области традиционных и новых энергоносителей.
В середине 1970-х гг. главная цель западного мира сводилась, как выразился Киссинджер, к изменению тех «объективных условий» рынка, на основе которых складывалась власть нефти, т. е. баланса спроса и предложения и полной зависимости экономики стран от нефти. В ответ на возросшие цены и необходимость обеспечить безопасность практически все индустриальные страны приняли курс энергетической политики, нацеленной на сокращение зависимости от импорта нефти. Стремясь изменить эти «объективные условия», каждая из основных стран-потребителей, в силу своей культуры и особенностей, пошла по собственному, характерному для нее пути: японцы нашли консенсус интересов государства и бизнеса, французы обратились к традиционному государственному регулированию, а Соединенные Штаты начали свои обычные фракционные политические дебаты. Однако при всех этих различиях элементы, необходимые для противостояния новой нефтяной мощи, были одни и те же: использование альтернативных энергоносителей, поиски других источников нефти и энергосбережение.
Ответ стран
После паники и шока, вызванных нефтяным эмбарго, Япония приступила к подготовке ответных мер. Министерство внешней торговли и промышленности выступило со своего рода «почином»: оно ограничило работу лифтов в своем главном административном здании. Чтобы снизить расход электроэнергии на кондиционирование в летние месяцы, в качестве одной из главных мер ввели новое направление в мужской одежде: «сёне рикку», или «энергосберегающий стиль», – деловые куртки с короткими рукавами. Но если с ограничением работы лифтов как-то смирились, то новые костюмы, хотя за них ратовал сам премьер-министр Масаёси Охира, так и не стали популярными.
Ожесточенная борьба развернулась в Японии за лидерство в принятии решений по энергетике. Но в каждом измерении намечались резкие смены подходов, которые с начала 1960-х основывались на доступе к дешевой и регулярно поступавшей ближневосточной нефти. Теперь нефть перестала быть и дешевой, и гарантированной, и уязвимость Японии снова проявилась в полную силу. Ответная реакция и меры, связанные с переменами, получили широкую поддержку, и начался процесс их реализации. Сюда входили перевод выработки электроэнергии и промышленного производства с жидкого топлива на другие энергоносители, ускоренное развитие ядерной энергетики, расширение импорта угля и сжиженного природного газа, а также переход в импорте нефти от Ближнего Востока к берегам Тихого океана. А в связи с тем, что Япония усиленно обхаживала производителей и поставщиков нефти одновременно на Ближнем Востоке и в районе Тихого океана, в ее внешней политике на первый план вышла «ресурсная дипломатия».
Но ни одна из этих мер не была столь целенаправленной и не принесла столь быстрых результатов, как объединенные усилия правительства и деловых кругов по энергосбережению в промышленности и, в частности, по сокращению использования нефти. Успех этой кампании намного превзошел ожидания и сыграл ключевую роль в восстановлении конкурентоспособности японского бизнеса. Принятые меры фактически явились примером для всего индустриального мира. «После 1973 г. и рабочие, и предприниматели отнеслись к ним с пониманием, – вспоминал бывший вице-министр министерства внешней торговли и промышленности Наохиро Амая. – Они заботились о ликвидации своих компаний и согласованно следовали им». В 1971 г. министерство подготовило доклад о необходимости перехода от
