охранников и их начальников – дело допустимое и проступок не особенно тяжкий. Выходит, что если б покушение было совершено на Сталина, то и тут охранники имели бы все основания бездействовать и не подвергать себя риску, пытаясь остановить террористов.
По тексту записки Сталина Менжинскому видно, что доверие вождя к Ягоде вовсе не было полным. Подозрения могли возникнуть еще до 1934 года, а затем стали переходить в уверенность: Ягода – враг.
Учтем и то, что Ягода не был сразу снят и казнен. Его сначала понизили в должности и лишили высшего поста в НКВД. Но материалов против него накапливалось все больше. И Сталин написал 31 марта 1937 года заявление Политбюро ЦК ВКП(б), адресованное членам ЦК:
«Ввиду обнаружения антигосударственных и уголовных преступлений наркома связи Ягоды, совершенных в бытность им наркомом внутренних дел, а также после перехода его в наркомат связи, Политбюро ЦК ВКП(б) предлагает исключение его из партии и немедленный арест. Политбюро ЦК ВКП(б) доводит до сведения ЦК ВКП, что ввиду опасности оставления Ягоды на воле хотя бы на один день, оно оказалось вынужденным дать распоряжение о немедленном аресте Ягоды. Политбюро ЦК ВКП просит членов ЦК ВКП санкционировать исключение Ягоды из партии и его арест. По поручению Политбюро ЦК ВКП Сталин».
Как видим, соблюдались все необходимые формальности, связанные с арестом высокопоставленного партийного работника. Оказывается, на Ягоду как виновника гибели Кирова определенно указал еще Орджоникидзе. Вот что писал секретарь ЦК КПСС П.Н. Поспелов (из записки в Президиум ЦК КПСС, 1956 год):
«Нельзя сказать, что мало людей охраняло Кирова. Несли дежурство по охране Кирова 9 сотрудников НКВД…
Были ли в Политбюро предложения привлечь Ягоду к ответственности за убийство С.М. Кирова? Видимо, были. Как заявлял Енукидзе, на одном из заседаний Политбюро С. Орджоникидзе выступил с прямым обвинением Ягоды, бросив ему реплику:
«Вы являетесь виновником смерти Кирова».
Спору нет, это обвинение никак не может служить доказательством того, что Ягода является организатором преступления. Вполне возможно, что виновность его заключалась в халатном отношении к обеспечению безопасности высших лиц государства. Но не исключено, что Орджоникидзе уже тогда знал кое-что о роли Ягоды в убийстве Кирова.
Другой вопрос: насколько в этом преступлении мог быть замешан, например, такой человек, как Бухарин. Однако и в этом случае обвинения (прямо скажем – весьма шаткие) строились не на пустом месте. Вот выдержка из протокола пленума ЦК ВКП(б), проходившего в феврале-марте 1937 года:
«ЕЖОВ…Второй документ – тоже дружба такая, довольно подозрительная: известный человек был такой, Котолынов, организатор убийства т. Кирова, наводчик Николаева. Так вот, видите ли, тоже в 1934 году Бухарин пишет…
ГОЛОС. Кому?
ЕЖОВ. Медведю в Ленинград. Он пишет: «Дорогой товарищ Медведь, у тебя зашился один работник», и просит потом «хорошо бы разгрузить от административных дел, есть у вас в Ленинграде такой парень Ваня Котолынов», словом, сообщает ему подробную характеристику со слов других, называет о том, что его может рекомендовать Смородинов (так в тексте; правильно – Смородин: бывший генсек ЦК комсомола, 2-й секретарь Ленинградского, затем первый секретарь Сталинградского обкома, прототип главного героя кинотрилогии о Максиме; расстрелян в феврале 1939-го. – Авт.). Потом пишет: «Я оставляю в стороне, что он исключался из партии, и знаю только, слышал о нем как об очень талантливом парттысячнике».
БУХАРИН. Один… научный работник просил меня дать этого Котолынова. Я написал Медведю и просил его проверить об этом человеке.
ЕЖОВ. Странное знакомство с террористами.
БУХАРИН. Я могу свидетелей вызвать, по чьей просьбе я это сделал».
Позже, уже из внутренней тюрьмы НКВД, Н.И. Бухарин писал Сталину 15 апреля, разъясняя данный эпизод:
«…Ко мне пришел Д.Л. Талмуд (физико-химик, член-корреспондент АН СССР с 1934 года. – Авт.), физик и сотрудник ОГПУ, которому я помог в устройстве специального назначения лаборатории, находящейся в ведении ОГПУ. Он меня просил написать Медведю, чтоб тот дал ему Котолынова, о котором он, Талмуд, знает от Смородина».
Бухарин просил передать свое письмо – 9 исписанных полностью страниц – Сталину. Просьба была выполнена. Прочтя письмо, Сталин пометил на сопроводительной записке: «Вкруговую. Ст.» По мере чтения члены Политбюро расписывались и высказывались.
«Читал. По-моему, писал жулик. В. Молотов»; «Все та же жульническая песенка «я не я, а лошадь не моя». Л. Каганович»; «М. Калинин»; «Безусловно жульническое письмо. В. Чубарь»; «Читал. К. Ворошилов»; «Бухарин продолжает свое провинциальное актерство и фарисейское жульничество. А. Микоян»; «Типичная бухаринская ложь. А. Андреев».
Против Бухарина оказались почти все. Судя по всему, дело его уже обсуждалось в узком кругу и решение о высшей мере наказания для одного из бывших руководителей оппозиции было принято. Теперь задача ставилась более широко: искоренять беспощадно оппозиционеров среднего и нижнего звена. Здесь уже проявляли свою прыть и преданность те, кто выстраивал свою партийную карьеру, буквально шагая по трупам.
Как вспоминал бывший 1-й секретарь Свердловского райкома Москвы М. Новиков:
«На пленуме МК и МГК ВКП(б) 14 августа 1937 г. присутствовали я, В.П. Пронин. Н. Хрущев вел пленум с Г. Маленковым. Это был полный разгром Московской партийной организации, ее руководящих кадров.
Мы с женой ночами дома не спали, боялись ареста. А за что? Так просто.
Н. Хрущев чистит троцкистов по трем пунктам: 1. Руководящие кадры МК ВКП(б) противопоставили себя товарищу Сталину. 2. Московская парторганизация вела антипартийный подбор кадров. 3. Утрата революционной бдительности».
В результате из 23 крупных партийных работников Москвы возвратились из заключения 3–5 человек. Остальные пропали без вести. Аналогичный разгром ленинградской партийной организации учинил Жданов.
…Как обычно бывает в горах: лавина начинается с незначительных обвальчиков вверху крутого склона. Постепенно набирая массу и мощь, она несется по склону, сметая все на своем пути. Нечто подобное происходит и с катастрофическими общественными процессами, в частности, с массовыми репрессиями. Но и в природе, и в обществе необходим не только первотолчок, но и определенным образом сложившаяся обстановка.
Бытует мнение, что массовые репрессии (прежде всего представителей партийно-комсомольского актива) были вызваны манией преследования у Сталина. Но если бы такая мания действительно была, то она распространялась бы прежде всего на близкое окружение вождя. Чего ему было бояться партийцев среднего и низшего звена, а также беспартийных оппозиционеров?
Про объективные обстоятельства, вызвавшие репрессии, с детской непосредственностью написал… антисоветчик Конквист:
«В комсомоле, например, еще в 1935 году наблюдалось удивительно сильное сопротивление сталинизму. Секретные архивы Смоленской области (они были захвачены немцами во время войны и позже попали на Запад) выявляют степень этого сопротивления. На комсомольской дискуссии по поводу убийства Кирова один член организации говорил: «Когда
