Поэтому, на мой взгляд, Сталин и вычеркнул собственноручно Локтионова не только из этого приказа, но и из жизни – 19 июня 1941 г. он был арестован и 28 октября 1941 г. расстрелян.
Такое решение вождя по первому же пункту приказа наркома обороны – большая оплеуха Тимошенко. Из него видно, насколько нарком обороны был не в курсе планов вождя, и это за четыре дня до начала войны! Тут начинаешь понимать, почему утром 22 июня к Сталину все время обращается Жуков, а не Тимошенко.
Вторая страница Решения Политбюро № 34/55 от 19.06.41
Следует отметить и то, что не все пункты этого приказа с учетом правки вождя были выполнены к 22 июня:
– Еременко ушел из 1-й ДВКА не командовать 16-й армией, а «в распоряжение НКО»;
– Курочкин остался командующим ЗабВО;
– Захаров хотя и перешел в распоряжение НКО, но почему-то остался в ОдВО (9А?) и был одним из немногих советских военачальников, чьи войска 22 июня 1941 г. «избежали разгрома и организованно вступили в бой»[101];
– Ремезов продолжал командовать Орловским ВО (20А?).
Вообще, есть сильное подозрение, что этим приказом производились последние назначения высшего комсостава советских армий и войсковых объединений, которые должны были участвовать в Великой транспортной операции и перебрасывались на запад и юго-запад из внутренних округов. Приказ был отпечатан 18 июня 1941 г. и, скорее всего, в этот же день был рассмотрен и подписан Сталиным. Решение Политбюро по нему было оформлено на следующий день и получило такое название: «Вопрос НКО. П. № 34/55 от 19 июня 1941 г.». Не исключено, что на самом деле Локтионов был арестован после начала войны и вычеркнут из этого проекта приказа задним числом. Но ведь он официально ничем не командовал – за что же его было арестовывать и расстреливать после начала войны? Основные аресты этого периода производились не «за что», а «для чего». Только для того, чтобы скрыть, чем он занимался до ее начала.
Решение Политбюро № 34/76 от 20 июня 1941 г. «О строительстве автомобильного завода… в районе Камышина (пост. СНК и ЦК)»
Исходный документ – письмо наркома Малышева
Письмом наркома среднего машиностроения Малышева Сталину был прислан проект постановления Совнаркома и ЦК ВКП(б) о строительстве этого завода в г. Кременчуге.
Размашистая сталинская резолюция полностью покрывает гораздо меньший текст самого письма.
В письме было написано:
«ЦК ВКП(б). Тов. Сталину И. В. По Вашему указанию посылаю проект постановления Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) о строительстве автомобильного завода на 100 тыс. грузовых автомобилей с дизельмотором в гор. Кременчуге и четырех заводов смежной промышленности в районе Кременчуга. Прошу утвердить. Малышев».
А вот текст резолюции:
«Т. Вознесенскому. Идея правильная, только следовало бы построить завод подальше от границы, скажем, в Камышине (воды в Камышине много, лес по Волге будут доставлять в изобилии, сталь будут поставлять из Донбасса). Если остановится[102] на Камышине и в проекте будут проделаны соответствующие изменения, – я буду голосовать за завод. И. Сталин».
А далее я привожу решение Политбюро, оформленное как постановление Совнаркома и ЦК по данному вопросу за № 1660 от 20 июня 1941 г. Из него следует, что сталинская резолюция появилась между 14 и 19 июня 1941 г. На этом постановлении стоит единственная виза члена Политбюро – «За Калинин», а также есть пометка: «Принято на заседании Бюро СНК СССР 19 июня 1941 года» и подпись управделами Совнаркома Чадаева.
Постановление Совнаркома и ЦК ВКП(б) «О строительстве автозавода в районе Камышина». Страницы 1 и 2
В повестке дня заседаний Политбюро оно зарегистрировано как Решение Политбюро «О строительстве автомобильного завода на 100 тыс. грузовых трехтонных автомобилей с дизельмотором в г. Камышине и заводов смежной промышленности в районе Камышина (пост. СНК и ЦК)», п. № 34/76 от 20 июня 1941 г. Этот документ уникален. Во-первых, это единственный зафиксированный случай, когда Сталин перед самой войной вдруг сам открыто выразил опасение по поводу возможного удара врага со стороны западной границы. До того времени он лишь одергивал или успокаивал всех, кто подобные вопросы поднимал – в первую очередь Тимошенко и Жукова. Что изменило его позицию? Их тревожные доклады и донесения разведки и пограничников? Или собственная интуиция? Или отсутствие реакции Гитлера на реверанс в его сторону в виде «Сообщения ТАСС от 13 июня 1941 г.»? Тогда почему тревога вождя не распространилась на другие решавшиеся в то время вопросы, гораздо более актуальные? Почему он не разрешил войскам занять предполье, не дал команду выдать в передовых частях боеприпасы и горючее? Более того, буквально на следующий день, 21 июня, вышли два последних предвоенных решения Политбюро: П. № З4/93 «О выделении из резервного фонда Совнаркома СССР средств на строительство артиллерийских заводов в г.г. Купянске и Лиски и строительство теплоцентралей на этих заводах» и П. № З4/94 «Об ускорении ввода в действие авиамоторного завода № 452 НКАП в Днепропетровске» (постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б)). А ведь Купянск и Днепропетровск – это та же Украина, они рядом с Кременчугом. Почему же опасение вождя о близости границы в это же время не распространилось на них?
Я перебрал возможные варианты объяснения этого его совершенно выпадающего из нормы тех дней решения по поводу строительства автозавода в Кременчуге. Единственное, что я смог предположить: решение о переносе строительства этого автозавода в другой город было принято и оформлено по какой-то конкретной хозяйственной причине – например, вдруг выявилась невозможность осуществления этого проекта на Украине, – а сталинская резолюция появилась после начала войны и должна была продемонстрировать не только его прозорливость, но и его отрицательное отношение к гитлеровской Германии, исключающее даже намек на возможность какого-либо его сотрудничества с Гитлером накануне войны.
В этом документе следует отметить еще три загадочных момента.
Во-первых, нарком Малышев пишет в сопроводительном письме: «По Вашему указанию…», из чего следует, что Сталин не только знал о намерении строить автозавод в Кременчуге, но даже дал команду наркому Малышеву прислать проект постановления об этом.
Во-вторых, получается, что за 1–3 дня были просчитаны и включены в новое решение все цифры по проектированию и строительству шести (!) заводов в Камышине (кроме автозавода еще пяти заводов-смежников: автоэлектрооборудования, автоприборов, аккумуляторного, электроосветительной арматуры и метизов). Такая оперативность вызывает удивление.
В-третьих, пунктом 6 принятого решения отменено решение по строительству завода в Кременчуге, принятое аж в 1935 г. и почему-то не выполненное до 20 июня 1941-го.
И последнее. Пространная резолюция Сталина на письме наркома среднего машиностроения Малышева не меньшая ему оплеуха, чем коррективы вождя на приказе наркома обороны Тимошенко. Почему-то и Малышев оказался не в курсе загадочных сталинских планов и соображений. Кстати, очень похоже, что вождь писал свои замечания на обоих этих документах в один день – 18 июня 1941 г. (Если только сентенцию по поводу недопустимости строительства автозавода на Украине он не позволил себе после начала Великой Отечественной, задним числом, чтобы отмести даже возможность подозрений по поводу сотрудничества а уж тем более координации действий с Германией).
Далее я привожу фотокопии подлинных важнейших Решений Политбюро за период с 18 июня по 3 июля 1941 г.
Важнейшие решения Политбюро за 18 июня – 3 июля 1941 г. (выборка) (РГАСПИ. Д. 1041. Протокол № 34)
П. 34/53 от 18.VI.41 г. «О первом секретаре Новосибирского обкома ВКП(б)». Это последнее предвоенное решение с визой Жданова и Сталина.
П.34/90 от 21.VI.41 г. «Об отпуске Дукельскому» (нарком морского флота. – А. О.). Это последнее предвоенное решение Политбюро с подписью Сталина. Похоже, что вождь поставил ее прямо на медицинском заключении, когда 19 июня Микоян провожал его в Сочи.
П.34/95 от 22.VI.41 г. «О мобилизации военнообязанных по Ленинградскому, Прибалтийскому особому, Западному особому, Киевскому особому, Одесскому, Харьковскому, Орловскому, Московскому, Архангельскому, Уральскому, Сибирскому, Приволжскому, Северо-Кавказскому и Закавказскому военным округам». Ни единой визы и надпись Поскребышева: «Указание т. Сталина – опубликовать. А. П. 22/VI».
П.34/96 от 22.VI.41 г. «Об объявлении в отдельных местностях СССР военного положения». А здесь еще удивительней – Решение Политбюро о начале военных действий не имеет ни одной визы, есть лишь ссылка на публикацию в газете «Правда» от 23 июня 1941 г. Даже не сказано, что началось – война или военный конфликт. И не указано, с кем. Это все не случайно, все имеет смысл и не может быть объяснено иначе, как тем, что еще не было известно, с кем начнется война, когда окончится возникший конфликт.
