Потому что два эти начала не уравновешены, и в нем обязательно берет верх либо созидатель, либо потребитель. Тут-то все и начинается!
Уже в древности, становясь человеками, люди начали делиться на созидателей и потребителей. Неосознанно. Первобытный коммунизм, как социально однородное, неструктурированное общество, потенциально уже содержал в своем чреве предстоящий раскол на классы: рабов и рабовладельцев, – определивший будущее развитие на века. Потребители в нем, богатея, превращались в правителей и угнетателей. Созидатели, нищая, – в тружеников и слуг.
Это же самое деление стихийно проявлялось и далее. Происходит и в семье. Не избежал этого и социализм. Человек-то остался тем же, с тем же реактором в голове. Но одни гребли под себя, удобно располагаясь в управленческих структурах, а другие, внизу, сознательно или вынужденно работали на общество. А в перестроечное и либерально-реформенное время эта порочная практика вновь приняла чудовищные формы. Провозглашенный приоритет личного интереса и потребительских амбиций, избавленный от ограничений, проник во все поры и пласты населения, образуя уродливые спайки в разделении и спецификациях «труда». Профессор мог стать предводителем банды, а главарь банды – губернатором края.
А что уж говорить о служителях Фемиды, взявших под опеку преступность и произвол, лавируя между законом и интересами?
Увы, коммунизм, однажды возникнув, никогда не кончался. Его просто отнимали у трудящихся потребители, что и сегодня происходит у некоторых обезьян: что больше говорит о происхождении человека, чем что-либо другое. Пока социологи упражняются нелепыми опросами, общество гниёт, а два великих «имитатора», с умным выражением лица, не ведают, что творят.
Маркс был тысячу раз прав, говоря об уничтожении буржуазного государства в социалистической революции, а по мере превращения социализма в коммунизм и о его полном отмирании: «переходе от управления людьми к управлению производственными процессами». Однако, остановившись у самого порога материалистического понимания человека, он не мог предположить, что именно государство после устранения классов станет удобным прибежищем воинствующих потребителей и властолюбцев. Типа Сталина, Горбачева, Ельцина. Вместе с приспешниками типа Берии, Яковлева, Гайдара, Бурбулиса, Миграняна, Шахрая, Чубайса, Ясина, Лившица, Костикова, Сатарова и многих-многих др. Им несть числа, заинтересованным в сохранении государства, не допускающим и мысли о его отмирании. Поэтому речь теперь может идти только о его последовательном упразднении, а не об отмирании или «укреплении на века».
Воинственный расстрел от Хрущева и Ельцина, рецидив сталинского умиротворения народов, обнажил проблему, которая при Марксе была не видна. Присвоение, накопление, угнетение К. Маркс полагал классовым признаком, а они оказались общечеловеческими.
Простой рабочий может-таки стать деспотом и угнетателем, если он шкурник по природе.
Теперь человечество достигло таких пределов, что стихийное течение противоречий, может кончиться всеобщей катастрофой. Эти опасения подтверждает и определившаяся во второй половине XX в. научная концепция Поршнева-Диденко о четырех врожденных, воспроизводящихся подвидах человеческого рода. Это: суперанималы /злобные хищники, нелюди/; суггесторы /коварные приспособленцы, псевдолюди/; диффузные /аморфные трудяги/ и неоантропы / творческие старатели/. Первые два психофизических вида уже с рождения вызревают как претенденты и борцы за власть, будущие тираны и преступники. Вторые – подавляемая масса и задумывающиеся о ценностях творческие умельцы. Власть обычно принадлежит первым, вторые – суть труженики.
Мы сегодня удивляемся, откуда у нас такие управленцы и чиновники, ненасытные олигархи и воры. Да все оттуда же, из первобытного времени. Изменилась форма (она стала цивильной), но не суть человека. Людей поэтому следует отличать не по тому, кем они хотят казаться, а по тому, что ими движет: способности или потребности. Рассмотрение человека с позиций «классовой» принадлежности, партийной, клановой и пр. видов, уже исчезнувших и истертых, ничего нам не прибавляет, только камуфлирует.
В этой связи, для начальной чистки государства необходимо произвести надлежащие реформы. Раз нет классов, не должно быть и партий, якобы выражающих их интересы. В реальности их и нет. Их поэтому следует распустить всех разом, указом Президента. А не заниматься созданием из бутафорских партий балаганных «фронтов» и «ополчений», в которых всякая потребительски-глумливая плутократия, устраиваясь за партийной ширмой, будет заниматься всяческими фетишами и фантомами, раздувая бесконечные лохотроны. Тут затаилась инерция веков, скрывающая обман и угнетение низов.
Во властные структуры должны избираться не претенциозные божки, а выделяемые общественными движениями люди, занимающиеся делом ради улучшения жизни народа. Такие люди, действующие внутри местных организаций, более чутки к его обидам, страданиям и чаяниям. Их легко будет и отзывать, если они будут изменять делу.
Для зачисления в госслужащие необходимо будет ввести проверку на пригодность занимаемой должности с помощью не экзаменов, а детектора лжи, который бы определял наличие затаившихся помыслов соискателя, помимо его собственной воли.
Также необходимо СМИ и ТВ переподчинить от частных владельцев и компаний, властным структурам и государственному финансированию. Это необходимо, чтобы расчистить среду обитания для нормальных жителей страны и носителей прогресса.
Если мы поняли, что есть человек, задача построения полного коммунизма решаема.
Известно, что потребители всех мастей сразу же ополчились на выдвинутый Марксом коммунистический принцип, издеваясь по его поводу, изобличая в утопичности. Сейчас, впрочем, и большинство коммунистов тоже не верят в его осуществимость. Вроде как отрезвели!
Однако люди, если они – люди, отличаются между собой и от всего живого, в первую очередь, способностями, а не потребностями. Человек, следовательно, настолько человек, насколько он созидатель. Потребности же, наоборот, роднят его с животными, а концентрированность на них рождает звероподобность, ведущую к преступности. Когда потребности у человека стоят на первом месте, они нивелируют его личность и деформируют способности, ориентируя их на борьбу, а не созидание. Мы поэтому имеем массу высокообразованного зверья, посаженного в кресла управления, изображающего из себя «средний класс», который правит трудящимися и отравляет их самосознание.
Однако именно способности являются критерием действительного человека. Свобода поэтому должна мыслиться, в первую очередь, для способностей, созидательного начала, а не потребительского. У нас же все перевернуто вверх дном.
Надо глубже врезаться в диалектическую спираль человеческого противоречия, чтобы понять, отчего зависит общий успех. Созидательное начало, как и сам человек, тоже делится – на умственные и физические способности. Открыв решающее значение способностей, мы понимаем, что ведущую роль в них играют умственные, потому что они делают физическую силу умелой, квалифицированной: даже в кулачном бою чаще побеждает не громила, а умный боец.
Это значит, что с рождения в человеке надо развивать не потребности, а способности; а в способностях в первую очередь – умственные, потому что физические дарования даются природой. Но как развивать умственные? Они тоже делятся.
Есть просто рефлексивные умственные способности, действующие автоматически (математического счета, логического стереотипа, укоренившейся привычки, т. е. условно-рефлекторные) и есть уникально-человеческие, творческие способности. Вот их-то и следует развивать в первую очередь, хотя развивают обычно, на том стоит школа, механические умственные способности, загружая голову знаниями.
Диалектика, однако, разделяет и творческие способности. По специализации – на критические и конструктивные, взаимно предполагающие и противоборствующие друг другу. Как в индивидуальном, так и общественном приложении.
Можно, например, вспомнить, как наша гуманитарная интеллигенция: артисты, режиссеры, журналисты, художники – при переходе от перестройки к реформам, когда запахло жареным, бросилась поносить все советское и социалистическое, чтобы оказаться в фаворе, употребляя при этом, по причине недостатка позитивного подхода, исключительно критические способности. Это отозвалось трагедией народа.
И можно вспомнить, с другой стороны, новаторское движение в советское время, отличавшееся конструктивностью подхода, но тормозимое правящей элитой из-за нехватки собственной самокритичности и должной конструктивности мышления. Именно новаторы, рационализаторы и изобретатели, отвечая своему историческому призванию, самовольно начали строить коммунизм, игнорируя застойную политику Политбюро.
