военкомат, не верь тому, что про меня скажут. Или хотя бы напомнить о довоенных колл-центрах в российских тюрьмах — вы думаете, что это Украина звонит, а это на самом деле Россия ее подставляет, у нее и инфраструктура готова с давних времен. Если бы Украина вела себя иначе, сейчас бы над этими звонками все смеялись бы как над распятым мальчиком, а глаза прятали бы российские лоялисты. Законы постправды одинаково работают по обе стороны фронта, и тут даже не имеет значения, как все обстоит на самом деле — люди верят в то, во что хотят верить, и этим их свойством давно научились пользоваться и медиа, и власти. Российские власти хотят, чтобы люди верили в то, что Россия воюет с коллективным Западом. Украинские власти хотят, чтобы люди верили, что их страна защищает от российской имперской экспансии не только себя, но и весь остальной мир. Российские власти хотят, чтобы люди воспринимали Украину как наследницу немецких нацистов. Украинские власти хотят, чтобы люди видели Гитлера в Путине. Диаметрально противоположные точки зрения на все — кроме одного: и российские, и украинские власти одинаково рады тому, что все по умолчанию воспринимают мошеннические телефонные звонки как работу украинских спецслужб. Украина почему-то не возражает против того, чтобы даже западная аудитория видела в ее спецслужбах циничных и безжалостных преступников. Загадочный консенсус воюющих сторон, но если легко понять, зачем этот консенсус российской стороне, то по поводу украинской — прямо загадка. Как будто какой-то элемент пресловутого договорняка, частью которого вполне может быть соблюдаемое Украиной сознательное ограничение проукраинских настроений внутри России. По крайней мере, выглядит именно так — сегодня россиянин, лояльный Украине, должен быть согласен в том числе и с тем, что женщина вставляет в себя петарду, студент физтеха кончает с собой, а десятки случайных людей уезжают на годы в тюрьму.
17 января 2025
Полгода назад журналистка Анна Наринская поругалась с директором Пушкинского музея Елизаветой Лихачевой из-за табличек «Последнего адреса», которые с довоенных еще времен висели на одном из зданий музея, а потом исчезли — понятно, что по таким поводам официальных заявлений никто не делает, но у любой стены есть хозяин, и в фейсбучной интеллигентской среде сразу сложился консенсус насчет того, что без ведома Лихачевой табличек никто не снял бы. Среди сторонников этой, вполне очевидной версии была и Наринская, которую с Лихачевой связывали давние отношения — еще когда Лихачева руководила Музеем архитектуры, Наринская проводила в нем выставки, в том числе о «Последнем адресе», и обвинения в причастности к снятию табличек Лихачеву задели — «Я не ожидала в свой адрес такого от Анны Наринской. У неё что телефон сломался? Моего номера нет? Я в тундре что ли живу, и до меня не дозвониться и не спросить? И это люди, которые меня знают, которым я помогала. Как мило. Больше никаких дел я иметь не буду с этими людьми, которые улыбаются в лицо, а за спиной вон что творят. Пока я работаю в ГМИИ, ни один из них не сделает проекта с музеем и не будет приглашен на музейные события». Такие ссоры в большинстве случаев — навсегда, а тут конфликт оказался исчерпан под воздействием внешних обстоятельств. Лихачеву уволили из музея, и Анна Наринская пишет примирительный пост в том духе, что «наш конфликт не мешает мне видеть, что уход Лихачевой — потеря для музея и для его посетителей».
С табличками, между прочим, было еще продолжение сюжета — летом они исчезли, все стали обвинять Лихачеву, она огрызалась в ответ, а сама заказала новые и установила их на том же месте. Теперь они снова исчезли, уже в новом году, в 2025-м, и журналистка Татьяна Малкина публикует фотографии места, на котором они висели — это уже не назовешь «сняли» или «убрали», это что-то более вандальное — выломали, вырубили вместе с куском стены, Малкина предполагает, что топором или отбойным молотком — ну да, что-то такое. О своем увольнении из музея Елизавета Лихачева узнала тогда же, когда и все остальные — 16 января. Люди, которые выламывали таблички из музейной стены — видимо, они знали о кадровом решении заранее, ну или не сами те, которые с топором, а те, которые их туда отправили. Несмотря на привычные в таких случаях хамские утечки от бывшего работодателя — плохо работала, не справилась, — в первые же часы после отставки Лихачевой в прессе и соцсетях сложился консенсус, что все дело в ее заявлениях, в том числе публичных (но не только — говорят, и по кабинетам ходила, отстаивала) в защиту Музея Гулага, закрытого под предлогом противопожарной безопасности в конце прошлого года. Еще вспоминают о ее публичной позиции против передачи патриархии «Троицы» Андрея Рублева, но вообще никакие «информированные источники» здесь скорее и не нужны — вид изуродованной стены музея вполне красноречив сам по себе, и если жест Лихачевой потребовал ответного, — физического! — усилия со стороны власти (никто ведь не думает, что активист-одиночка с отбойным молотком час или больше долбил стену памятника архитектуры в охранной зоне ФСО?), значит, в табличках и дело. «Просто» гражданскую позицию директора музея еще кое-как терпели, а материальное ее свидетельство вызвало тряску — и отбойного молотка, и тех людей (даже не факт, что в Минкульте — в Кремле? В компании околопутинских историков? В кругу ветеранов госбезопасности, давно уже переставших скрывать, что любая память о советском терроре для них — это личное оскорбление?), которые выгнали Лихачеву с работы, кажется, даже с нарушением трудового законодательства — об увольнении узнала в четверг, в пятницу на ее рабочем месте уже новый человек.
Про нового человека вообще-то было ясно, что далеко пойдет — тележурналистка (как и министр культуры, чьей подругой ее называют в прессе) Ольга Галактионова превратила унылое советское управление художественной пропаганды в моднейшую именно в контексте нынешнего государственного неосоветизма культурную институцию — РОСИЗО; желающие могут поизучать телеграм-канал этого ведомства, ежечасно публикующий репродукции советских плакатов и политических карикатур с таким посылом, что смотрите, легендарные Кукрыниксы предупреждали нас о коварстве коллективного Запада еще в 1952 году.
Кстати о Кукрыниксах — их монументальная выставка в Манеже в конце прошлого года упоминается во всех сообщениях о назначении Галактионовой как доказательство ее состоятельности в музейном деле, ну и наверное, это оправданно — мало у кого в резюме есть настолько масштабный проект. Другой вопрос, что даже специализированная пресса освещала ту
