тех этажах системы, где сидят люди, пришедшие да хоть бы и обогащаться, но точно не воевать и не строить концлагерь, или, раз уж у нас война, на той стороне — характерно, что именно на третий год войны, то есть на третий год очевидного, как принято говорить, морального банкротства традиционной политэмигрантской оппозиции стала возможна (на митинге в Берлине) колонна проукраинских воюющих коллаборационистов из РДК, которые за это время положительными героями, конечно, не стали, но на фоне привычных и изживших себя лидеров и активистов теперь прилично выглядит вообще кто угодно. Недостаточно отрефлексирован и опыт невоенного противостояния российскому режиму в альянсе с западными правительствами, не участвующими непосредственно в войне, то есть в общем виде легко сказать, что этот опыт оказался провален, но почему именно, что первично — несостоятельность российских грантовых политэмигрантов или импотентность (и коррумпированность?) тех, с кем они сотрудничали — по этому поводу ясности так и нет, хотя вполне правдоподобны оба варианта. Грубо говоря, если бы вместо хорошо всем знакомых околополитических жуликов с довоенным стажем оказался да хоть бы и Михаил Светов — могла ли наша политэмиграция стать серьезной силой, способной оппонировать Путину на равных? В самом по себе совпадении интересов оппонентов режима с интересами чужих государств ничего криминального нет, многие успешные оппоненты диктатур или, скажем, оккупантов опирались на внешнюю поддержку и, побеждая, не превращали свои страны в колонии, так что провальный опыт «фрираши» не должен дискредитировать саму идею разумного коллаборационизма, порог допустимости которого прямо зависит от деструктивных и экстремистских свойств режима — если Путин уничтожает Россию, врагам Путина (Украине, Западу?) логично ее спасать, а если такая формула не работает — на чьей стороне сбой, кто неправильно понимает свою задачу? Это очень хорошо видно на примере деколонизации, ставшей одним из ключевых направлений поддерживаемого Западом эмигрантского антипутинского движения, но так и не сумевшей придумать ничего, что превосходило бы по желательности для татар и чеченцев официальную российскую «многонационалочку» — кому действительно нужны ускоренный нацбилдинг в республиках и дерусификация, тот ставит на Путина, а не на самозванцев из-за границы.
Может быть, в этом и ошибка всех оппонентов Владимира Путина — воспринимая шайку экстремистов как классическую власть, люди, спорящие с ней, либо проигрывают, либо проникаются ее разбойничьим духом и меняются под его воздействием. Политический опыт и политическая логика здесь вредны, этот сюжет построен по законам криминальной драмы, и развязка тоже будет криминальная. Быть готовым к ней — ну, наверное, это значит не погибнуть в финальной перестрелке, а все остальное опционально. Когда исходишь из того, что ничем хорошим это не кончится, становится легче, попробуйте.
10 марта 2025
Снова туман войны — до сих пор не вполне понятно, в какой мере успешным оказалось проникновение в украинский тыл в Курской области российской диверсионной группы, воспользовавшейся неработающей трубой газопровода Уренгой-Помары-Ужгород, проходящего через Суджу. В течение выходных о происходящем говорили и писали разное, даже слишком. Украинская сторона заявляла, что прорыв через «инженерные сооружения» не стал для нее неожиданностью, российских военных на месте их высадки ждала засада, многих убили. Была даже версия о пущенном в трубу газе, или даже без газа — в трубе, даже в неработающей, много токсичных веществ, и украинцы писали, что российские спецназовцы в ней задохнулись. У российских военкоров мнения разделились — одни вслед за украинцами писали о неудаче операции и о том, что слишком поспешное объявление о проникновении через трубу не позволило прорваться в Суджу незаметно, и это провал, другие, напротив, рапортовали об успехе и о том, что застигнутые врасплох на окраине города украинцы бежали в центр, взрывая за собой мосты. Писали также о взятии знаменитой судженской «Пятерочки», на фоне которой фотографировались все, кто приезжал в Суджу с украинской стороны. Апти Алаудинов заявляет об успехе операции, но он всегда рассказывает об успехах, особого доверия ему нет. Параллельно идет дискуссия о кислородных баллонах, которые участники похода по трубе просили у курских властей, а те не дали — Александр Хинштейн оправдывается, что по поводу баллонов ему звонил какой-то Моисей, который просто потребовал и не сказал, зачем, а баллоны стоят денег, за которые Хинштейну потом отчитываться. Параллельно в военкорских каналах появляются видео из трубы — даже поздравление с восьмым марта для женщин, а зет-блогеры, прежде всего самые эксцентричные (Алекс Паркер, Владислав Угольный и другие) на все лады два дня повторяли — «труба», «труба», «труба», превращая потенциальную военную драму в абсурдистскую комедию.
Ну и пусть про это когда-нибудь действительно снимут фильм, и даже если позвать сценаристом какого-нибудь зет-людоеда, большой беды здесь не будет, это ведь очень от темы зависит, скажем, про Бучу людоед сделает что-нибудь людоедское, а про эту трубу — где там вообще пространство для людоедства? Нет его.
Военный эпизод такого рода, когда годы спустя его участники с обеих сторон, встречаясь где-нибудь (ну, всякое бывает), пожимают друг другу руки, и лица их светлеют. Никаких плачущих женщин и детей на фоне, вообще нулевой фактор вот этого общечеловеческого трагизма — ах война, что ты, подлая, сделала. Что она сделала — то осталось за кадром, тут все действующие лица в погонах и с оружием, ну и сам по себе четвертый год войны — все понимают риски, все ко всему привыкли. В трубе не совершишь военных преступлений, в трубе не найдешь признаков геноцида даже по самой низкой планке. В трубу не гонят срочников и мобилизованных, если это имеет значение. Остроумный (про такое потом пишут в учебниках для военных училищ разных стран даже вне зависимости от того, чем все кончилось) тактический ход, адекватная реакция на него, плюс место действия — территория агрессора, который, что тоже, наверное, немаловажно, к оккупации своих земель относится спокойно, захватили и захватили, нам все равно, плюс время действия — накануне переговоров в Эр-Рияде, на которых этот кусочек земли, как предполагается, станет одним из предметов торга, то есть даже и бессмысленной эту атаку не назовешь — дерутся за действительно имеющий значение участок, а не за выженную землю, которая уже никому всерьез не нужна. Еще — участие Алаудинова и его людей, чья репутация в контексте этой войны крайне сомнительна, и над их неудачами легко, пусть и с чуть разным настроением, посмеется и украинец, и россиянин.
Военное противостояние вокруг трубы — понятный и вполне бесспорный символ тупика, в который зашла война. Много месяцев не меняющая своего положения линия фронта, недостижимость
