In the Sky».
Л: Однажды мой сын Джулиан принес из детского сада рисунок. Он нарисовал свою подружку по имени Люси, звезды на небе и назвал все это «Люси в небе с алмазами». Все очень легко объясняется.
В: А разве другие образы в этой песне не были вдохновленны наркотиками?
Л: Все образы вдохновлены «Алисой в стране чудес». Алиса в лодке. Она покупает яйцо, и яйцо превращается в Хампти-Дампти. Женщина-продавщица превращается в овечку, и вот они уже в лодке, гребут, плывут, не знаю куда. Я все это себе представлял. Там еще был образ женщины, которая когда-нибудь придет ко мне спасет — «девушка с калейдоскопическими глазами», она должна прийти с неба. Ею оказалась Йоко, хотя тогда я еще не знал. Поэтому песню вернее будет назвать «Йоко в небе с алмазами».
В: Интересен ли тебе тот факт, что поп-историки исследуют Битлз как культурный феномен?
Л: До этого мне дела нет. Мое дело — писать песни, а регистрировать и анализировать — это дело других. Но все это ни к чему. Какая разница, сколько наркотиков было в теле Элвиса? Сексуальная жизнь Брайана Эпштейна когда-нибудь станет темой «Голливудовского Вавилона», но к делу это не относится.
В: Что положило начало слухам о твоей «связи с Эпштейном»?
Л: Я поехал вместе с Брайаном в Испанию. Отсюда и пошли слухи о нашей любовной связи. Да это почти так и было, только не совсем. До этого не дошло, но у нас были очень тесные отношения. Я знал, что он гомосексуалист — он сам мне в этом признался. Я поехал с ним потому, что Син была беременна. Там было много веселых историй. Когда мы сидели в кафе, Брайан смотрел на мальчика, а я его подзуживал: «Тебе нравится вот тот? А этот?» Таким образом, сочетание нашей близости и этой поездки породило все эти слухи.
В: Интересно слушать, как ты рассказываешь о твоих старых песнях. Может, ты расскажешь о своих старых песнях, любимых нами?
Л: Годится.
В: Начнем с In My Life.
Л: Это моя первая песня, где я сознательно пишу о своей жизни. (Поет первые строчки). До этого мы просто писали песни в стиле братьев Эверли или Бадди Холли — простые поп-песни без особого смысла. Словам, мы не придавали никакого значения. In My Life началась как путевые заметки в автобусе от моего дома, на Менлав-авеню 250, к центру города. Я там вспоминаю все места, какие только мог вспомнить. Я все это записал и потерял интерес, забросил. Потом я расслабился. И тут пришла вся эта лирика про друзей и любовниц прошлых лет. Пол помог со средним квадратом.
Л: Ну, про Yesterday все все знают. Меня так за нее хвалили! Это, конечно, песня Пола! Его детище. Хорошо сделана. Прекрасная песня — я никогда не жалел, что это не я ее написал.
В: With A Little Help From My Friends?
Л: Это Пол с небольшой помощью от меня. Я написал строчки: «Что ты видишь, когда включаешь свет? Не могу сказать, но это мое». Да, это мое.
В: I'm the Walrus?
Л: 1-ую строчку я написал во время одного ЛСД-трипа в выходные. 2-ую строчку я написал во время следующего ЛСД-трипа в следующий выходной. А дописал после встречи с Йоко. Часть ее направлена против Хари Кришны. В то время многие увлекались Хари Кришной, особенно Аллен Гинзберг все зудил про это. «Элементарный пингвин» — это намек на элементарное хождение по улицам с распеванием Хари Кришны и вообще на веру в одного какого-то идола. В те годы я писал туманно — а-ля Дилан.
В: Песня и в музыкальном плане очень сложна.
Л: В стерео-варианте она была фантастична, но не все в нее вошло, к сожалению. Микс получился хаотичный. На одном трэке был кусок передачи радио ВВС, кажется, Шекспир. Я совал туда что попало. Но все не смогло войти — слишком много было бы кайфа.
В: А откуда сам морж?
Л: Он — из стихотворения «Морж и плотник» из «Алисы». Для меня это были просто отличные стихи. Мне и в голову не приходило, что Льюис Кэролл говорил здесь про капитализм и социализм. Я никогда не пытался разобраться, какой смысл вложил в этот стих сам автор, как это сейчас делают, только с песнями Битлз. Потом, когда я перечитал эту книгу, я понял, что в этой истории все наоборот — морж — злодей, а плотник хороший человек. И я подумал: «Ах, черт! Я выбрал не того, кого надо! Мне надо было сказать: „Я — плотник“». Но это была бы уже другая песня, не так ли?.. (Поет) «Я — плотник».
В: Расскажи про She Came in Througn the Bathroom Windows?
Л: Ее написал Пол в Нью-Йорке. Мы ездили туда вместе организовывать «Эппл». Там он познакомился с Линдой. Может, это она влезла в ванную через окно. Наверно, она. Не знаю. Но кто-то влез в окно.
В: I Feel Fine?
Л: Это целиком я, в том числе, гитарный ход и фидбэк-первый! Попробуйте найти хоть одну запись до этого где был бы фидбэк. Ручаюсь, что не найдете, разве что, только на какой-нибудь старой блюзовой пластинке 20-х годов.
В: When I'm 64?
Л: Это целиком Пол, мне даже во сне не могла прийти мысль написать такую песню. Есть такие сферы, о которых я никогда не думаю, и это одна из них.
В: A Day In the Life?
Л: Все было так, как говорится в песне: однажды я читал газету и обратил внимание на 2 заметки. В одной сообщалось, что наследник Гинеса (пивоваренная фирма) угробил себя на своей машине. Он погиб в Лондоне. На другой странице была заметка о 4000 дыр в Блэкберне, Ланкшир. Дыры на улицах. И речь шла о том, чтобы эти дыры заделать. А вкладом Пола был этот чудесный маленький пассаж: I'd love to turn you on. Основная часть песни была у меня готова — и слова, и музыка, но он добавил эту маленькую фразу, которая плавала где-то у него в голове и он не знал, куда ее сунуть. Это была чертовски хорошая работа.
В: Может поговорим о песнях, которые кажутся тебе личностными, и посмотрим, какие воспоминания они вызывают?
Л: Ну, начинай «вспоминать».
В: Без какой-то особой причины возьмем I Wanna Be your Man.
Л: Эту мы с Полом сварганили для Стоунз. Брайан привез нас на встречу
