class="p1">— Главным во впечатлениях той поры было само Училище ж[ивописи], в[аяния и] з[одчества], сделанное усилиями Московского худ[ожественного] общества и кн[язя] Львова[2163] одним из лучших художественных институтов. Преподавали Поленов[2164], Савицкий[2165], Павел Трубецкой[2166], Серов[2167], К. Коровин[2168], С. Иванов[2169], Архипов[2170]. Историю — Ключевский[2171]. Учились Н. Крымов[2172], Фальк[2173], Кузнецов[2174], Ларионов[2175], Гончарова[2176], Лентулов[2177], Юон[2178], Машков[2179]. Оно было центром круга, о котором Вы дальше так хорошо пишете.
Стр. 3 — композитор Р. М. Глиер[2180].
— Хромоту он быстро научился скрывать, о ней уже в юности никто посторонний не догадывался.
Стр. 4 — Писать стихи БП начал летом 1909 г., но, во 1-х[2181], это сравнительно поздно — 19 лет. Во-вторых, это следует не из моих предположений (если можно, уберите упоминания обо мне из всего текста статьи), а из стихотворения «Муза 1909 г.»[2182] и анализа обмолвок в «Охранной грамоте».
— Окончание гимназии 1908 г. Композиторский курс — не очень точно. С 1903 по 1909 он прошел предметы композит[орского] факультета консерватории (кроме оркестровки) и готовился к экзамену экстерном.
— Марбург с 1911 г. мечта самого БП. Выбирать не приходилось.
Стр. 5. — Отказ от философии, вероятно, результат уже два года как назревавшего решения. О поэзии не рано было думать, как Вы пишете. Он начал писать 3 года тому назад, но сдерживал себя (Вы об этом сами пишете), в Марбурге его прорвало стихописанием. Этим временем он сам датирует свою начальную пору, 1912 г.
— «Дружественные отношения» с Р.-М. Рильке были у дедушки Л. О.[2183], да и то в 1899–1901 г. — БП чувствовал огромную дистанцию между собой и своим кумиром[2184].
— О Маяковском БП писал, что он очень любил Маяковского. Они не были друзьями потому, что групповое окружение, без которого Маяковский был немыслим, самоизвращение и эгоцентризм были БП нестерпимы. Он слишком хорошо понимал, что это значит и к чему ведет. Смерть Маяковского потому и была трагична, что была для БП логическим и понятным ему исходом выбранного Маяковским пути. БП не был тогда молодым — 40 лет.
Стр. 6 — Юлиан Анисимов[2185].
— Маяковский в «Центрифугу» не входил. Наибольшее сближение: 1914–1915 гг. Образца не видел. «Духовный горизонт» и образец не одно и то же для него, поскольку он не хотел нисколько быть похожим на него. Восторгаясь, он отказывался от сближающих черт. Зная цену открытию и первичности, он убирал в себе то, чему мог подражать Маяковский (стр. 272 «Воздушных путей»). Пример — «Марбург» 1916 г. и «Человек» 1918 г. Можно сказать, что эффектом их встречи стало то, что БП постепенно стал писать так, как заведомо не мог писать Маяковский. «Восхищенное отталкивание» — не мое изобретение, скорее пересказ «Охранной грамоты». Пожалуйста, уберите сноску.
Стр. 7 — «После шестилетнего перерыва» — тут перескок сразу к 1938 г., а потом разговор о поэмах [19]20-х годов.
Стр. 8 — «Спекторский» 1925–1930. «Детство Люверс» — 1918. «Высокая болезнь» — 1923. «Девятьсот пятый год» — 1925. «Лейтенант Шмидт» — 1926. «Охранная грамота» — 1928–1930.
— Мамочка[2186] ездила за границу в 1931 г. В том же году БП поехал в Грузию с Зинаидой Николаевной Нейгауз[2187], своей будущей женой.
Переводы Николая Бараташвили[2188] — 1945 г.
— В отношениях с Цветаевой встреча 1935 г. — самое неприятное и досадное (по ее собственным письмам). Если не писать об их переписке (1922–1931) и приезде М. Ц. в Москву, то лучше без этого упоминания и, м[ожет] б[ыть], вообще без Конгресса 1935 г.[2189]
Стр. 9 — В романном жанре, т. е. большую прозаическую вещь БП стал впервые писать весной 1918 г. Из нее получилось «Детство Люверс», доделать собирался неоднократно, но в 1928 г. начал снова, написал «Повесть» — тоже начало романа по его намерениям. В 1933 г. начал писать новый роман, который продолжал с остановками до войны. «Начало прозы 1936 г.» — один вариант этой работы, которая погибла при пожаре вместе с работами Л. О. Пастернака. Были сложены в один сундук и отнесены на соседнюю дачу В. В. Иванова, которая сгорела дотла[2190]. После войны роман начат заново осенью 1946 г.
— О разъясняющих названиях. Это появилось биографически. В [19]20-е годы после гибели круга (среды), в которой, как он считал, было все понятно с полуслова, БП начинает переделывать и пояснять свою раннюю лирику и стремится к безусловной простоте и понятности. Это вторжение истории в судьбу лирика. Именно ею объясняются его переработки [19]29 г. и по частностям в изд[аниях] [19]45 и [19]57 гг.[2191]
— БП называл свой подход «субъективно-биографическим реализмом», считая его родоначальником в русской поэзии Лермонтова. Жизнь (биография), как Вы далее пишете, наполняет поэзию в ее глубине, не в прямом, привязанном к событию высказывании. Иными словами, это письмо с натуры не тематическое, а содержательное, семантическое.
Стр. 10 — очень хорошо о единстве стиля, очень существенно, может быть, можно было бы подчеркнуть эту мысль рельефнее.
Стр. 12 — «Второе рождение» — сборник или книга стихов, состоящая из 7 циклов, первый из которых «Волны».
Стр. 23 — Сомнения в необходимости исторического взгляда на традицию у БП есть отрицание того, что прошлое мертво, т. к. Бог не есть Бог мертвых.
Стр. 26 — Воспоминания И. Берлина[2192] об отрицательном отношении БП к Достоевскому основано на недоразумении. БП просил Берлина в разговоре с Ахматовой заступиться за Чехова, которого А. А. не признавала, и, предвидя возражения, что Чехов ничего не стоит, а вот — Достоевский, назвал эту самую «истерическую религиозность» и вообще стремление Достоевского решить идейные судьбы мира. В этом БП ставил его в один ряд с Толстым и Гоголем, противопоставляя им Пушкина и Чехова, которые идеями о судьбах мира не отяжеляли свое прямое призванье художников («Доктор Живаго», ч. IX, гл. 7[2193]). Можно при этом не сомневаться в восторженном преклонении БП перед художественными и духовными открытиями Достоевского. Он не раз говорил, что этот писатель превзошел всех яркостью своих чернил. Словом, тут в корне лежит недоразумение.
Стр. 27 — С Есениным у БП биографически ничего, кроме полного с есенинской стороны непонимания БП и завистливой злобы на него, не связано.
Стр. 29 — «незнакомое семейство „Бальцев“» — Бальц — в этом семействе подчеркнутая мимолетность.
Стр. 30 — «Прозу надо читать как поэзию» — Так. Но далее, — сам БП, говоря о Шекспире (т. е. в значительной мере о себе самом), считал, что проза требовательнее
