не хотели уходить в воспоминания в прошлое, поскольку воспоминания о войне – это всегда боль потерь и невзгод, но иной раз везение было на моей стороне, и вот тогда я слышал рассказы, которые мне удавалось потом записать. Но это были рассказы о том тяжелом времени – сорок первом – сорок пятом годах.
Сейчас же мне выпала доля не просто слушать и записывать, а напрямую жить в этой войне, воевать за справедливость Русского мира. И сегодня я уже слушал рассказы своего командира – боевого атамана, который часть своей жизни посвятил военному делу. Передо мной стоял Чечен – атаман приазовского казачества имени Георгия Победоносца, начальник штаба полка, походный атаман, который жил в Харцизске.
Это был есть настоящий воин, для которого на сегодня это уже третий военный конфликт, в котором он участвует.
Хотелось бы сказать читателю, что первое участие Руслана обозначилось еще в Чечне, в Грозном, и, что характерно, он брал вместе со своими ребятами Дворец Дудаева. Три дня продлился этот бой, как вспоминал Чечен, когда мы коротали с ним вечера, после трудового, боевого дня.
– Мне тогда было 24 года, – рассказывал мой собеседник, – и со мной был, помню, как сейчас, один из моих боевых друзей – Покровко Владимир Владимирович, с которым мы учились в Севастополе в ШМиП[3]…
Мы часто разговаривали с атаманом, вспоминая дороги, которые нас сводили с ним ранее и разводили. Да, порою это были нелегкие наши воспоминания, в которых таилась грусть и печаль о погибших товарищах на этих войнах, в которых принимаем участие мы сами. Мы говорили о многом таком, чего не должно быть, но оно есть, мы говорили о грязной сущности войны и о том, как важно не очерстветь душой и сердцем, морально не огрубеть и остаться человеком. Я говорил с человеком, который по воле и прихоти судьбы оказался на Донбассе.
Он родился в Ивано-Франковской области, в селе Черемхово. И вот теперь он воин – Гребенюк Руслан Анатольевич, мой командир роты, человек, у которого было пять контузий, с осколками в ногах, человек, имеющий ранение в спину… Он вспоминал мгновения своей жизни, и, надо сказать, эти воспоминания были нелегки. Порою они давались с трудом. Да, воины и мужчины не плачут, они просто сглатывают свои слезы, с той болью, которую выплеснуло их уставшее подсознание. Как-то раз я спросил Руслана:
– А скажи, брат, что сейчас чувствует твоя душа, если проецировать 2014 год на год сегодняшний 2022-й?
Ответ был простой:
– Да, тело устало, но душа осталась неизменной!
Надо заметить, что под началом Чечена молодое поколение казаков, которые жадно перенимают боевой бесценный опыт командира! И это правильно!
Восемь лет шахтерской жизни под землей. Надо сказать, что я неоднократно слышал рассказы шахтеров о трудностях и опасностях их профессии, но каждый раз, когда мне рассказывали про тяжесть добычи угля, вспоминался поэт-шахтер Анциферов. Произведение Анциферова «Вельможа» известно достаточно большому количеству любителей поэзии. И об этом мы тоже говорили с Чеченом, и это была увлекательная беседа с моим командиром.
– Да, я такого поэта знаю, – как-то раз сказал мне атаман, и мне было приятно слушать своего собеседника.
Очень часто в мире войны люди забывают, что такое красота слова, огрубевая на войне, и зачастую матерный сленг имеет здесь первостепенное значение, поскольку в пылу боя именно его краткость выражения человеческих эмоций дает больший требуемый результат. И я могу заверить читателя, что так оно обстоит и на самом деле.
Наши воспоминания возвращали нас в прошлое, еще в те времена учебы в Севастополе, к Мухомору, другу Покровко, и все же мне удалось разговорить Руслана и повернуть русло разговора, чтобы поговорить о его боевых наградах. Надо сказать, что почти всегда такие люди стараются в этом вопросе быть скромными. Как-то раз я сказал Чечену:
– Один из знаменитых людей сказал, что если есть награды, то их нужно носить, чтоб другие видели, что твоя жизнь прожита не зря! Кто такие богатыри, кто такие герои!
Я когда-то написал книгу, которую назвал «Героями становятся не сразу…», в которой рассуждал об этом. Награды, которыми был награжден Руслан, лишний раз говорили и подтверждали то, что этот человек не зря прожил свою жизнь, честно защищая свой мир, свое мировоззрение. И это была правильно прожитая жизнь!
Два Георгиевских креста, орден «За мужество», две медали «За отвагу и боевые заслуги», медаль «За казачью волю», два креста «За казачью честь» 2-й и 3-й степени, крест «За казачий поход», медаль Адмирала Макарова.
Да, раны давали о себе знать, и в 2016 году Руслан был комиссован, а в 2018 году умерла его супруга Анна – кавалер Георгиевского креста 4-й степени, которая была санинструктором. Никогда война не приносила пользы никому. Сказались последствия ранения легких. Да, они были счастливы какое-то время, покуда смерть не разлучила их.
– Мы расписались 31 декабря в 2014 году, под Новый год, – вспоминал Чечен. Уходящих на войну и живущих на войне всегда подстерегали и ждут всякого рода опасности.
– У меня был боевой друг, у которого был позывной «Монах». Я бы даже назвал его своей тенью, поскольку он был везде и всегда со мной и подстраховывал, где только можно. Многочисленные стычки, окружение, попытки пробиться к своим и даже угроза плена под Благодатным. Но на этот случай у нас имелся уговор – в плен не попадать, лучше пуля.
И это были не просто слова. За спиной у него всегда был человек с позывным «Монах», который в случае конкретной опасности попадания в плен должен был выстрелом в затылок обеспечить уход в мир иной.
Я много раз слышал о том, что из-за бездарности военачальников или просто из-за халатности страдали солдаты. Вот и Чечену пришлось выполнить приказ, чтобы 36 ополченцев противостояли двум батальонам противника, а это ни много ни мало порядка 600–700 человек. Вот так и жили, вот так и воевали. Где умением, где хитростью, где просто везением!
Было всякое, рассказывал мне Чечен, был и Донецкий аэропорт, стрелковые боестолкновения. Была и первая, и вторая линии обороны, Новый Терминал. Было взаимодействие с легендарным Мотороллой – Арсеном Павловым.
– Помнится, как мы с Длинным, уже бывшим ротным Сашей, в Кировске в 2014 году приваривали колеса вагонов к рельсам, чтобы противник не смог пройти через вот такого рода препятствия, и это все сработало. Укронацистам не удавалось проскочить нахрапом».
Да, это говорил мне человек, который родился на Западной Украине… Мы воевали и воюем за своих жен, матерей, за нашу землю и за наш общий родной
