Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
После того, как была разгромлена редакция «Правды», а ей на смену пришли газеты «Пролетарий» и «Рабочий путь», в защиту большевиков фактически выступила горьковская «Новая жизнь». Именно в «Новой жизни» от 11 (24) июля на стр. 3 было опубликовано известное «Письмо в редакцию» за подписью Н. Ленина, Г. Зиновьева и Ю. Каменева, начинавшееся словами: «Позвольте, товарищи, обратиться к Вашему гостеприимству вследствие вынужденной приостановки газеты нашей партии. Газеты известного рода повели бешеную травлю против нас, обвиняя нас в шпионстве или в сношениях с вражеским правительством…». Здесь же 30 июля (12 августа) публикуется сообщение об объединении дел о шпионаже и выступлении 3–5 июля в одно, затем в одном только номере от 2 (15) августа «Новая жизнь» уделяет место целой серии публикаций — о содержащихся в тюрьме 72 большевиках, включая Троцкого и Луначарского, письмо-обращение Троцкого к министру юстиции об отсутствии доказательств связей с германским империализмом и тут же — ответ министра Зарудного, уверяющего общественность, что возглавляемое им министерство будто бы не влияет на работу следственных органов. Здесь же, в «Новой жизни», от 12 (25) августа Луначарский в «Письме в редакцию» выступает с опровержениями обвинений его в сотрудничестве с царской охранкой: «Около месяца тому назад товарищ Гоц, вице-председатель Исполнительного комитета С.Р. и С.Д., рассказал мне, что моё имя, так же, как товарища Троцкого, оказалось занесённым в список рассчитанных агентов охранного отделения в Нижнем Новгороде. Дело это было тщательно расследовано как Бюро Исполнительного комитета, так и компетентными лицами судебного ведомства. В результате следствия выяснилась полная вздорность документа, произошедшего вследствие недоразумения и неряшливости какого-то канцеляриста… В настоящее время газетные сыщики, поставившие себе цель измазать дёгтем все без изъятия „большевистские“ ворота, докопались и до этого ликвидированного дела… Надеюсь, что министерство юстиции исполнит свой прямой долг и… пресечёт покушение с негодными средствами на моральное политическое убийство».
Здесь же, по соседству с заявлением Луначарского «Новая жизнь» публикует под заголовком «Подложное сообщение в политической борьбе» и полное обвинений уже в адрес других изданий письмо Каменева: «Министр юстиции нашёл нужным сообщить, что опубликование клеветнических сообщений г.г. жандармов обо мне не исходит ни от министра юстиции, ни от кого-либо из уполномоченных на то чинов министерства юстиции. То, что было напечатано в некоторых газетах и циркулярно разослано во все газеты министром юстиции, министром юстиции характеризуется как „подложное сообщение“».
При этом газета «Новая жизнь» не только предоставляла свои страницы большевикам, но и в собственных редакционных выступлениях демонстрировала справедливо возникшие сомнения в правдоподобности сведений о предательстве большевиков. В публикации от 7 июля за подписью Строева (член редакции В. Десницкий) газета сообщила свою собственную позицию по вопросу обвинений в адрес большевиков: «Нужно немедленно покончить с этой гнусной клеветой, не откладывая и не затягивая следствия. Пусть сделаются достоянием суда и широкой гласности все те „документы“, на основании которых измышлена вся эта грязная клевета о предательстве и немецких миллионах. И скорее к позорному столбу людей, которые в такой тяжёлый и ответственный момент позволяют себе борьбу с неугодными им политическими течениями, прибегая к заведомо и сознательно лживому ошельмованию видных вождей рабочего класса».
Неудивительно поэтому, что следующие шаги Временного правительства в антибольшевистской кампании оказались направлены уже против газеты «Новая жизнь». Для начала газету просто закрыли, о чём сообщило «Русское слово» в номере от 3 сентября: «По распоряжению военного генерал-губернатора Пальчинского закрыты большевистские газеты: „Новая жизнь“ и „Рабочий“. Сегодня вместо закрытой „Новой Жизни“ вышла „Свободная Жизнь“» (через некоторое время газете, очевидно, удалось возобновить выход под своим изначальным названием). Затем в своём официальном постановлении № 147 от 4 августа Временное правительство, во-первых, признавало одну из статей газеты (впрочем, не указав ни даты её публикации, ни заголовка статьи), «заключающей в себе оскорбления по адресу правительственных властей некоторых союзных с Россией государств», и, во-вторых, поручало «министру юстиции разработать законопроект, направленный к прекращению появления в печати оскорбительных для союзных держав и их дипломатических представителей заметок и статей». На самом деле недовольство Временного правительства вызывала не только пробольшевистская, но и местами откровенно антиправительственная позиция «Новой жизни». Так, при обсуждении хода подготовки к третьей конференции Циммервальдского движения, состоявшейся в сентябре 1917 г. в Стокгольме, газета процитировала заявление лидера британских рабочих Гендерсона в Палате общин о том, что «Альберт Тома [французский министр-социалист. — А. А.-О.] получил телеграмму от Керенского, в которой он отмечает, что хотел бы, чтобы Стокгольмская конференция не состоялась»[76] (разумеется, для Керенского, изображавшего из себя последовательного социалиста, подобные публикации были очень некстати).
Продолжились и погромы в редакциях большевистских изданий. Так, в газете «День» от 11 августа сообщалось: «Вчера около 5 час. утра в типографию „Народ и Труд“, помещающуюся в доме № 42 по Гороховой ул., совместно с комиссаром 3 Спасского подрайона и нарядом милиции прибыл чиновник особых поручений при начальнике милиции З. О. Кельсон и, предъявив ордер военного и морского министра на закрытие печатавшейся в этой типографии большевистской газеты „Солдат и рабочий“, распорядился приостановить печатание очередного номера… После этого в типографии стереотип набора был расплавлен, напечатанные уже номера конфискованы, а для наблюдения за тем, чтобы набор, с которого был сделан стереотип, был разобран, в типографии оставлен небольшой наряд милиции».
Волна репрессий, предпринятых Временным правительством против большевиков и их печатных органов, не ограничивалась одной лишь столицей, захлестнув и провинцию. Так, «Русское слово», располагавшее разветвлённой сетью корреспондентов, сообщало: «Царицын, 28.VII. По телеграфному распоряжению из Петрограда закрыта большевистская газета „Борьба“. Редактор газеты Сергеев заключён под стражу».
Кампания по дискредитации большевиков в печати сопровождалась масштабной акцией по их физической изоляции: видные вожди большевиков — такие, как Троцкий и Луначарский, и десятки партийных активистов немедленно после июльских событий оказались в печально известной петроградской тюрьме «Кресты»: как следует из сообщения, опубликованного в «Новой жизни» 2 (15) августа, Лев Троцкий содержался в тюрьме «без предъявления какого бы то ни было обвинения» с начала июля среди других 72 человек, в числе которых также были: Дыбенко — председатель Центрального Комитета Балтийского Флота, матрос Кануников, Овсеенко (Антонов), Романов, Кутнер и др. Даже адмирал Д. Н. Вердеревский, будущий морской министр во Временном правительстве (фамилия которого в газете ошибочно напечатана как Вередерский), находился в заключении вместе с большевиками за то, что будучи в период июльских событий начальником штаба Балтийского флота, отказался выполнить приказ помощника морского министра Б. П. Дудорова направить в Петроград четыре эсминца для поддержки Временного правительства.
Поскольку никаких обвинений заключённым в «Крестах» предъявлено не было, становится очевидным, что настоящей причиной ареста большевиков стало не обвинение в шпионаже, а события 3–5 июля, в ходе которых была предпринята попытка государственного переворота (немаловажные подробности этой попытки будут приведены далее). По замыслу организаторов антибольшевистской кампании, эта попытка как раз и состоялась во исполнение большевиками шпионского задания германского генштаба, и потому оба дела — о событиях 3–5 июля и о шпионаже — были в дальнейшем объединены юридическими инстанциями в одно. Что подтверждается следующей публикацией в «Новой жизни» от 30 июля (12 августа): «Лица, стоящие близко к следствию, продолжают утверждать, что в настоящее время будто уже окончательно выяснилось, что вооружённое восстание 3–5 июля было организовано немецкими агентами с целью сорвать все подготовки наших военных властей к наступлению на фронте».
В целом же, при внимательном анализе сообщений «Живого слова», с которых началась антибольшевистская кампания, становится очевидным их откровенно провокационный характер. Во-первых, сомнения в достоверности данных вызывает большая хронологическая разница в их появлении у разведотдела российского генерального штаба и публикации для широкой публики: напомним, что Деникин отправил Керенскому протокол допроса прапорщика Ермоленко 16 мая, но лишь в начале июля, то есть спустя почти два месяца, этот документ получил огласку в прессе. Возникает вопрос: что всё это время удерживало правительство от публикации таких красноречивых сведений? Единственно возможный ответ на него — потому что они были недостоверны; в них всё, с самой первой строки, вызывает сомнения, в том числе «факт» сотрудничества офицеров германского генштаба (!) с нижним офицерским чином российской армии — прапорщиком (!), который в силу своей полной политической безвестности и невысокого звания не мог оказать сколько-нибудь заметного воздействия на эффективность пропаганды ни против, ни в пользу войны. Ещё менее правдоподобными выглядят детали, которые офицеры германского генерального штаба сообщили прапорщику российской армии, — о секретных агентах в Стокгольме, названиях банковских структур в Европе и т. п. Для чего германским офицерам понадобилось сообщать эти сведения русскому прапорщику, как не для того, чтобы он их потом разгласил, и, следовательно, не были ли эти «подробности» сфабрикованы?
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
