странное, но важное сближение с миром Гарри Поттера, потому что та метла и эта значат примерно одно и то же – транспортное средство людей из недоступного нам, маглам, магического мира. У Роулинг волшебники просто летали на метлах, а у Сорокина – крепили их вместе с собачьими головами к бамперам своих «меринов», чтобы всем было понятно, что это не просто автомобиль, но автомобиль опричника; да, я сейчас пытаюсь сказать, что если считать нас, обычных русских людей, маглами, то миром волшебников должен быть мир людей власти от рядового опричника до самого верха. Если принять такую систему координат, то остальные детали нанизываются на нее проще простого, и это уже даже не очень интересно. Вот взять Хогвартс – большой старинный замок, главное место в мире волшебников, центр этого мира. В России больших старинных замков почти нет, но именно что почти. Как минимум один сохранившийся и функционирующий есть и все его видели. Российский Хогвартс – большой старинный замок, за высокими стенами которого происходит невидимая нам магическая жизнь, и который сам по себе для маглов – прежде всего туристическая достопримечательность. Пройти мимо, сфотографироваться на фоне, стоя у ГУМа, или даже зайти внутрь, посетить оружейную палату или сходить на концерт во дворец – все равно ничего не увидишь и ничего не заметишь. Поезда туда не ходят и, наверное, надо немного поправить оригинальный сценарий – у нас это не платформа, а подъезд номер 9 и 3/4. В тот мир у нас приходят через подъезды.
Чем мы отличаемся от англичан – они же свой газон по пятьсот лет подстригают, а мы только что засеяли, трава еще вообще не выросла. Хогвартс и министерство магии – они были всегда, и никто не помнит времен, когда их не было. У нас не так, причем мы этим даже гордимся; у кого в детстве были послевоенные («детгизовские») издания Маршака, тот помнит стихотворение «Выше леса, старше моря», в котором Маршак натурально упивается тем, что дети позднего сталинизма сами сажают леса на уроках природоведения, а их родители копают огромные водохранилища на месте бывших лесов и степей – ничего вечного, ничего настоящего. В глубоко континентальных городах вроде Новосибирска это смотрится особенно жутко, когда в районах, прилегающих к водохранилищу, у улиц всякие морские названия («Приморская» или еще как-нибудь), и на фонарных столбах и коммунальных заборчиках потертая всякая морская символика, якоря, рыбы, капитанские фуражки – а все ведь прекрасно знают, что это не море, а просто огромная яма, в которую стекает вода из Оби. Вот это Россия ХХ века.
И как строится мир наших волшебников – мы это тоже видели, мы успели пожить без него. Вопреки стереотипу, он вообще никак не связан с властью прошлого, ни с советской, ни с тем более досоветской. О досоветской даже и думать нечего, она закончилась сто лет назад и обратилась в прах вся целиком, и вспомнить нечего, а советская была устроена совсем иначе, она не была параллельным миром. Сталин был бог – без проблем, пусть бог, но у каждого были как минимум знакомые знакомых, которые этого бога видели или даже разговаривали с ним (масса легенд на тему «остался ночевать на заводе в директорской приемной, и тут звонок – товарищ Сталин на проводе»), то есть и бог был доступен, а вся позднейшая власть, включая вождей – да обычные люди, обычные маглы. Вожди от Хрущева до Горбачева – они ведь именно потому и раздражали современников, что совершенно обычные мужики, а ведут себя как черт знает что, зазнались, но то хотя бы вожди, а уж обкомовско-райкомовский уровень – послать по матери или просто наорать даже на царственного первого секретаря было в порядке вещей и, заметьте, в политических лагерях семидесятых-восьмидесятых, если судить по каким угодно мемуарам, тем более по документам, таких пославших или наоравших не было вообще; в постсталинские времена, чтобы сесть за политику, надо было выполнить понятный минимум требований – распространять печатную продукцию, участвовать в акциях протеста, иметь сношения с Западом. Соответствуешь этим требованиям – тогда езжай в Пермь-36, а нет – тогда ты вполне можешь себе позволить без последствий ворваться к председателю горисполкома, сесть без приглашения и даже прикрикнуть, что это не ваш кабинет, а государственный, и вы обязаны. Вообще это «вы обязаны» применительно к власти – оно до девяносто первого года нормально звучало, не анекдотом, не чудачеством. Обязаны, да, хотя бы на словах – общественный договор, который действовал до 1991 года. До 1991 года мир еще был один, не было никакого Хогвартса. И после несколько лет тоже.
Первый том про Гарри Поттера вышел на английском в 1997 году, за три года до того, как книгу прочитает большинство из нас (говорят, были в Москве какие-то дети, которые читали новинку сразу же и в оригинале – думаю, те дети давно живут в Америке и к нам отношения не имеют), но именно тогда, – и я не знаю, совпадение ли это, – по-настоящему и началось. То есть пришли в движение какие-то важные невидимые пласты, и кто-то в какой-то стене, видимо, именно тогда начал пропиливать контуры подъезда 9 и 3/4.
Это было, конечно, и в телевизоре – уже сильно в разгар первой чеченской войны передача «Взгляд» (уже та, загробная, с одним Любимовым в роли ведущего) показала какой-то огромный сюжет про федералов, и потом герои сюжета были в студии, и ведущий спросил их, мол, за что воюете, и какой-то, может быть, майор сначала выразительно промолчал, как будто подбирает слова, и потом сказал, что вот вы знаете, мы о таких вещах вообще не думаем, просто мы государственные люди, и если надо, то надо, безо всяких разговоров. И потом еще несколько лет подряд в передаче «Взгляд» (кажется, тогда уже появился второй ведущий – главный, как до сих пор считается, актер поколения, ныне давно покойный) это словосочетание – государственные люди, – звучало как мем применительно к этому новому сословию немногословных мужиков, которые чужды всякой интеллигентской фигни и просто делают все, чтобы, как пелось в песне, жила страна родная. Это в телевизоре.
А в реальности, данной в ощущениях – как-то (не по статистике, а по знакомым и знакомым знакомых) подскочил конкурс в школу милиции, и ожили вдруг полумертвые высшие партийные школы, переименованные теперь в академии государственной службы, и, что было нагляднее всего, началось какое-то очень быстрое и заметное движение в кругу, как бы
