с мыслью: «Вот ежели бы ты пел о нашем времени!» И видно, что стилистически автор старается идти за Бояном. Подражание великим образцам прошлого было в старину почетным делом. «Старыми словесы» — теми же добрыми старыми (испытанными) словами, какими наши славные деды пели о временах могучего Ярослава. Можно видеть на примере «Задонщины», как пели старыми словесы. Другое дело, что автор ее был посредственным писателем.
Всё дело только в том, что автор «Слова» хочет петь о подвигах современных ему князей — Игоря, Всеволода и др., в то время как Боян пел Ярослава, Мстислава и др. «Не по замышлению Бояню». Замышление Бояна — воспеть могущество Ярославова времени, но это время давно минуло, у певца другое замышление — повествовать о печальном времени развала и кликнуть клич о спасении земли русской. Вот и всё. Новые времена — новые песни. Хорошо было бы, если бы сам Боян сия полки ущекотал, но нет его, приходится это делать другому!
В моем переводе я не толкую это понимание до конца. Но, может быть, Вы правы в отношении строчки «Не гоняясь мыслью за Бояном». (Кстати — она из перевода Майкова.) М[ожет] [быть], поставить: «Не гоняясь в песне за Бояном». Это нейтральнее и не противоречит ни подлиннику, ни моему пониманию его.
Что-то сомнительным кажется мне чтение «серые вóроны» в сне Святослава. Все-таки не бывает этого в природе. Есть в тексте три схожих места: Дѣти бѣсови, Бусови врани и Время Бусово. С чего бы, собственно, готским девам в XII веке петь время Боозово? И побили этого Боза, и давным-давно это было — в IV веке! Наверное, это профессора выдумали! Не бесово ли время поют готки, когда побиты русские, когда отмщен Шарукан? (Бесово — с точки зрения певца-патриота.) С другой стороны — бусый в смысле цвета (в применение к вóронам), хотя и легко толкуется даже по Далю, но уж что-то очень несообразно. Вóрон может быть только черным, с синеватым отливом. Воронóй. Не бесовы ли врани все-таки? Лучше бы поставить в моем переводе: Вражий ворон в Плесенске кричал.
И Вы, и В. П. Адрианова-Перетц, хотя и по разным мотивам, возражаете против строчки «Уж лиса». Коль такое у Вас единодушие, значит, в строчке действительно не все благополучно. В[арвара] П[авловна] предлагает вариант «На щиты червленые лисицы брешут», но это не подходит, т. к. неудобно пятистопный хорей в данном случае перебивать шестистопной строчкой, затем — получается сдвиг «червленые лисицы», наконец, — ослабляется созвучие «брешет — скрежет». М[ожет] б[ыть], сделать так: «Стая лис на щит червленый брешет»? Я еще подумаю.
Если мой перевод пригодится для «Библиотеки поэта», я, конечно, буду только рад этому. Что же касается других переводов с древнерусского, то из всего, перечисленного Вами, я прилично знаю только «Задонщину», но ценю ее лишь как подсобный матерьял[760] для изучения «Слова». Впрочем, о возможных будущих работах, так же как и о «Слове», я был бы рад побеседовать с Вами при встрече. Когда надумаете быть в Москве, прошу Вас навестить меня, предварительно позвонив по телефону Д–3–00–80, добавочн[ый] 10. У меня, как и у всякого дилетанта, интересующегося «Словом», есть всякие касающиеся его доморощенные теории, которые мы с Вами могли бы обсудить за бутылкой Цинандали.
Будьте здоровы.
Уважающий Вас
[Н. А. Заболоцкий]
РГАЛИ. Ф. 1494. Оп. 3. Ед. хр. 71. Л. 3–5. Машинописная копия c правкой автора.
Опубл.: Вопросы литературы. 1969. № 1. С. 173–175.
5. Д. С. Лихачев — Н. А. Заболоцкому 2 марта 1950 г.
Глубокоуважаемый Николай Алексеевич!
Не стану продолжать спора по поводу Бояна. Вы аргументируете чувством эпохи. У меня чувство эпохи несколько иное. Мне кажется, что усиленная оглядка на прошлое воспиталась в XIV–XVI вв., когда волей-неволей приходилось постоянно обращаться ко временам независимости Руси (об этом я писал в книжечке «Русская культура эпохи образования русского национального государства» (простите, переврал заглавие: «Культура Руси э[похи] обр[азования] р[усского] нац[ионального] г[осударст]ва»[761]). В XI–XII вв. этой постоянной оглядки не было (ср. драматическую картину срытия в Киеве старых языческих могильников, вскрытую археологическими изысканиями Каргера[762]; уничтожение культа предков — язычество было очень прочным даже в XIV в. и т. п.). Об этом мы как-нибудь поговорим. Нельзя только Киевскую Русь представлять себе по Московской. Различие было чрезвычайным.
«Серые вороны». Следует: не «серые вóроны», а «серые ворóны»! Об этом обо всем посмотрите интереснейшую статью проф[ессора] зоологии Н. В. Шарлеманя[763] в VI т[оме] «Трудов Отдела др[евне]русской литературы»[764]. Шарлемань тоже своего рода поэт — человек, прекрасно знающий и чувствующий природу. Статья его Вам многое даст.
«Стаи лис». Лисицы не ходят стаями. Лиса хитрая, а хитрецы всегда индивидуалисты. (Объяснение это мое, а факт принадлежит природе.)
«Бусови или бѣсови». Народная психология вплоть до XX в. игнорировала «бесов», предпочитая им домовых, леших, рожаниц и т. д., и т. п. «Бесы» принадлежат монашескому мироощущению. Они законны в Киево-Печерском патерике, но не в глубоко народном произведении — в «Слове». Христианский Бог входит легко в народное сознание, он есть и в «Слове». Бесы вытесняют «низшую мифологию» с гораздо бóльшим трудом. Вспомните: бесы до XX в. были достоянием монахов, духовенства вообще и… интеллигенции (от Достоевского до Н. Клюева). «Слово» же тесно связано с язычеством. Бесы в нем невероятны! Их профессора выдумали.
«Время Бусово». В памяти народа вполне могли сохраняться события IV в. Ведь поют же в Карелии (в XIX в.) о далеком южном князе Владимире (дистанция в IX веков). Почему же в XII в. не могли петь о Бусе (дистанция в VIII веков)? Ведь помнили же в Киеве о Кие, а о Кие рассказывал еще армянский историк Зенон Глак[765] в VII в.
Ну, это все мелочи.
На днях буду заключать договор с «Библиотекой поэта» на спец[иальный] выпуск Большой серии, посвященный др[евне]русской поэзии. Предварительно говорил о Вас. Ваш перевод «Слова» пойдет наверное, но мне бы очень хотелось и других Ваших переводов. Издательство заключит с Вами договор, если Вы согласны. Посмотрите, пожалуйста, «Воинские повести древней Руси» (серия «Памятники литературы», Изд-во АН СССР, М.—Л., 1949) — не вдохновит ли Вас «Повесть о разорении Рязани Батыем» (или хоть часть ее — с Евпатием Коловратом), «Задонщина» в интерпретации В. П. Адриановой-Перетц (текст там реконструированный) и Поэтическая повесть об Азове. Может быть, заглянете и в «Слово о погибели Русской земли»? «Воинские повести» в Ленинграде уже разошлись, и я, к сожалению, не могу Вам прислать авторского экземпляра.
С искренним уважением и приветом
Д. Лихачев 2.III.50
РГАЛИ. Ф. 1494. Оп. 3. Ед. хр. 109. Л. 4 и об. Авторизованная машинопись
