Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 114
Очень странный вариант в любом году, но в середине февраля 1972-го в Нью-Гэмпшире уж точно не видно было никаких признаков того, что население уже собирается подняться и выгнать свиней из храма. Кроме того, по мнению всех вашингтонских экспертов, гуру и господ журналистов, Большой Эд Маски, «человек из штата Мэн», уже совершенно очевидно застолбил за собой выдвижение на пост кандидата от Демократической партии, и едва ли с этим можно было что-то поделать.
Никто не спорил со всем тем, что говорил Макговерн. Он, конечно, был прав, но кто же станет воспринимать его всерьез…
7:45 утра пятницы… Солнце с трудом пробивается сквозь смог, за моим окном на улице горячее серое свечение. Поток машин начинает забивать бульвар Уилшир, и парковка Федерального сберегательного банка Glendale на другой стороне улицы заполняется автомобилями. Девушки, вжав плечи, быстро проскакивают в огромные здания компании Title Insurance & Trust и банка Crocker, стремясь успеть до 8:00.
Выглянув из окна, я вижу, как загружаются два автобуса Макговерна для прессы. Кирби Джонс, пресс-секретарь, стоит у двери автобуса № 1 и помогает влезть внутрь двум шатающимся от пьянства операторам CBS, как какой-то новоявленный Ной, загоняющий коз на борт ковчега. Кирби отвечает за то, чтобы представители прессы, освещающие кампанию Макговерна, были довольны — по крайней мере, довольны настолько, чтобы Макговерн, Манкевич и другие парни, возглавляющие кампанию, могли быть уверены: они увидят в сегодняшних вечерних теленовостях и завтрашних газетах то, что хотят увидеть. Как и любой другой хороший пресс-секретарь, Кирби не боится признать — только не для печати, — что его любовь к правде часто сдерживается обстоятельствами. Его работа заключается в том, чтобы убедить прессу: все, что говорит кандидат, уже сейчас высечено на каменных скрижалях.
Правда — это то, что говорит Джордж. Это все, что вы знаете, и все, что вы должны знать. Если Макговерн говорит сегодня, что наиболее важным вопросом на предварительных выборах в Калифорнии является отмена закона о содомии, Кирби будет делать все от него зависящее, чтобы убедить всех в автобусе для прессы, что закон о содомии должен быть отменен… И если завтра Джордж решит, что его просодомистское выступление не прокатит, Кирби моментально выпустит пресс-релиз, в котором будет сообщено: «новые данные из ранее неизвестных источников» убедили сенатора в том, что на самом деле он хотел сказать другое — сама содомия должна быть отменена.
В самом начале предварительных выборов делать эту работу было гораздо проще, чем сейчас. Но после Висконсина за словами Макговерна начали следить очень внимательно. Прессы становится все больше, а оппонентов — меньше, но все они набрасываются на любую даже сомнительно спорную или потенциально опасную мысль, высказанную в его выступлениях, на пресс-конференциях, в программных документах или даже простых комментариях.
Макговерн очень чувствителен к такого рода вещам, и на то есть причина. На трех из четырех последних крупных предварительных выборов (в Огайо, Небраске и Калифорнии) он большую часть времени провел, отрицая, что за его спокойным и достойным фасадом скрывается кандидат — троянский конь: на публике он выглядит как сельский демократ в духе Джефферсона, а сам тайно планирует заговор с целью захвата власти и передачи ее в полночь в день инаугурации поддерживаемому «красными» адскому выводку радикалов, плановых торчков, предателей, секс-извращенцев, анархистов, алкашей и всевозможных «экстремистов».
Нападки начались в Огайо, когда сенатор из Боинга (Генри Джексон, штат Вашингтон) начал рассказывать всем, кого только могли собрать его доверенные лица, что Макговерн не только «сочувствует» марихуане, но и является «попутчиком»… Не обязательно прямо-таки потребителем наркотиков и «красным» с удостоверением в кармане, но уже почти таким.
В Небраске этим же занялся Хамфри, и хотя он отбросил клеймо «попутчика», но зато добавил к списку злодеяний потворство амнистии и абортам и доставил этим Макговерну серьезные неприятности. Ко дню выборов ситуация в традиционно консервативной католической Омахе стала настолько опасной, что Макговерну действительно грозило проиграть предварительные выборы в Небраске, одном из ключевых для него пунктов. Спустя несколько часов после закрытия избирательных участков настроение в оперативном штабе в «Омаха Хилтоне» было подавленным. Первые результаты подсчета голосов показали, что Хамфри уверенно лидирует, и перед тем, как меня оттуда выгнали, я услышал, как Билл Догерти — вице-губернатор Южной Дакоты и один из близких друзей и личных советников Макговерна — сказал: «Сегодня вечером нас уделают по полной, ребята».
Уже была почти полночь, когда поступающие со всего штата результаты нивелировали значительное преимущество Хьюберта в Омахе, и к двум часам ночи среды стало ясно, что Макговерн должен победить, хотя окончательная разница в шесть процентов составляла лишь половину того, что ожидалось десятью днями раньше, прежде чем местные союзники Хамфри испортили воздух отчаянными воплями об амнистии, абортах и марихуане.
Где-то около половины двенадцатого утра меня снова допустили в оперативный штаб — они хотели использовать мой портативный радиоприемник, чтобы узнать окончательные результаты, и я помню, как Джин Покорни, скинув ботинки, упал в кресло с выражением облегчения на лице. Покорни, архитектор впечатляющей победы Макговерна в Висконсине, был также руководителем кампании в Небраске, его родном штате, и от поражения там его будущее сильно пострадало бы. Ранее в тот же день в кафе отеля я слышал, как он спрашивал Гэри Харта, в какой штат он будет назначен после Небраски.
— Ну, Джин, — ответил Харт с тонкой улыбкой, — это зависит от того, что произойдет сегодня.
Покорни уставился на него, но ничего не сказал. Как и почти все остальные ключевые сотрудники, он стремился переехать в Калифорнию.
— Да, — продолжал Харт. — Мы планировали послать тебя отсюда в Калифорнию, но в последнее время я все чаще думаю о том, что у нас есть открытая вакансия в Бьютте, в Монтане.
Покорни опять же ничего не ответил… Но через две недели, застолбив за собой Небраску, он появился во Фресно и выбил для Макговерна очередную победу в критически важной для него Центральной долине. А вакансия в Бьютте по-прежнему остается открытой…
* * *
Опять мы отклонились от темы. Действительно. Нас все время носит — от мотоциклов до Манкевича, от Омахи до Бьютта и Фресно… Где же мы остановимся?
Cуть проблемы, я думаю, заключается в том, что на обоих следовавших друг за другом предварительных выборах в Огайо и Небраске Макговерн впервые столкнулся с политикой ударов в спину и выстрелов в пах, и в обоих штатах он оказался опасно уязвим для такого рода вещей. Грязная политика смущает его. Он не готов к этому и уж тем более не ожидал этого от своего прекрасного старого друга и соседа Хьюберта Хамфри. Ближе к концу кампании в Небраске большую часть времени он объяснял, что не выступает за аборты по желанию, не выступает за легализацию марихуаны, не выступает за безусловную амнистию… А его сотрудники все больше и больше нервничали из-за того, что их кандидат все силы отдает обороне.
Это одна из старейших и самых эффективных уловок в политике. Каждый говнюк в этом бизнесе использовал ее в трудные времена, и она даже была повышена до уровня политической мифологии в истории об одной из ранних кампаний Линдона Джонсона в Техасе. Гонка шла ноздря в ноздрю, и Джонсон все больше дергался. Наконец он приказал руководителю своей кампании начать распускать массовые слухи о привычке его соперника наслаждаться половыми сношениями со свиноматками на собственном скотном дворе.
— Боже, так мы далеко не уйдем! — протестовал руководитель кампании. — Никто в это не поверит.
— Я знаю, — ответил Джонсон. — Но давайте заставим сукиного сына отрицать это.
Макговерн еще не научился справляться с такой тактикой. В Калифорнии Хамфри использовал ее снова, и Джорджу пришлось в очередной раз вкалывать сверхурочно, отрицая дикие и необоснованные обвинения в том, что, во-первых, он выступал за спланированный подрыв боеспособности военно-морского флота, военно-воздушных сил, а также аэрокосмической промышленности в целом и, во-вторых, он заклятый враг евреев, и стоит ему попасть в Белый дом, как он сразу урежет военную помощь Израилю и будет сидеть сложа руки, пока вооруженные русскими арабские легионы не сбросят евреев в море.
Макговерн издевался над этим обвинениями, отвергая их как «смехотворную ложь», и неоднократно объяснял свою позицию по обоим вопросам, но, когда в ночь выборов подсчитали голоса, стало очевидно, что как евреи, так и рабочие аэрокосмической индустрии в Южной Калифорнии заглотнули приманку Хамфри. Все, что Макговерну удалось спасти в Калифорнии, — это давно назревавший успех среди чернокожих избирателей, поддержку со стороны мексиканцев и огромный промакговернский голос молодежи.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 114
