Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 114
Макговерн издевался над этим обвинениями, отвергая их как «смехотворную ложь», и неоднократно объяснял свою позицию по обоим вопросам, но, когда в ночь выборов подсчитали голоса, стало очевидно, что как евреи, так и рабочие аэрокосмической индустрии в Южной Калифорнии заглотнули приманку Хамфри. Все, что Макговерну удалось спасти в Калифорнии, — это давно назревавший успех среди чернокожих избирателей, поддержку со стороны мексиканцев и огромный промакговернский голос молодежи.
Это очень мощная база, если он сможет удержать эти силы вместе, но ее недостаточно, чтобы победить Никсона в ноябре, если Макговерн не сумеет каким-то образом разработать более эффективную формулировку своих налоговых и социальных предвыборных обещаний, чем была у него в Калифорнии. Даже Хьюберту Хамфри удалось заставить Макговерна время от времени путаться в собственных экономических предложениях в ходе их теледебатов в Калифорнии, несмотря на то что к концу этой кампании одряхление Хамфри стало настолько очевидно, что даже я начал испытывать жалость к нему.
В самом деле. Жалкий. Старый. Больной. Запутавшийся… Именно так я начинаю чувствовать себя. Столько всяких слов, но мой мозг в данный момент неспособен выплюнуть их из банка памяти. Ни один человек в моем состоянии не смог бы здраво рассуждать о поведении Хьюберта Хамфри. Мой мозг замедлился до почти беспомощного ступора. У меня уже даже нет сил, чтобы заточить собственные зубы.
Итак, эта статья не собирается заканчиваться так, как я предполагал… И глядя на вступление, я вижу, что она даже и не начиналась как следует. Что касается середины, то я едва могу вспомнить ее содержание. Там было что-то о том, чтобы заключить сделку с Манкевичем, а затем захватить власть в Американском Самоа, но я не чувствую, что готов к этому прямо сейчас. Может быть, позже…
Но вот он — выход из положения: на дальнем левом углу стола я вижу записку «Позвонить Манкевичу — гостиничные номера отеля “Майами”».
Это верно. Он забронировал три номера для нас на съезде. Наверное, надо позвонить ему и подтвердить, что я обеими руками за… А может, и нет.
Но какого черта? Это может подождать. Есть одна или две вещи, которые я хотел бы сделать, прежде чем мои руки онемеют. Сейчас, конечно, не время для трудных размышлений или долгосрочного анализа на любую тему, но особенно на такую изменчивую и сложную тему, как ближайшее будущее Джорджа Макговерна в отношениях с Демократической партией.
И все же трудно не думать о том, что за последние несколько месяцев Макговерн подверг партию некоторым очень радикальным переменам. Хорошие парни недовольны им. Но они в любом случае не могут обуздать его — и теперь, меньше чем за три недели до съезда, он так близок к победе в первом туре голосования, что все эти козлы и мальчики на побегушках, еще полгода назад думавшие, что у них все под контролем, оказались в положении старых алкашей, обитающих на задворках большой политики: сначала они лишились власти выбирать делегатов и руководить делегациями, а затем их самих отвергли как делегатов, когда Большой Эд повел свой переполненный фургон в гору на первой передаче… И теперь, хотя большинству из них это до сих пор кажется чем-то невероятным, они даже не будут допущены в следующем месяце на съезд партии.
Одним из первых людей, с кем я планирую поговорить, когда доберусь до Майами, будет Ларри О’Брайен: мне хочется пожать ему обе руки и окатить его валом поздравлений за всю ту работу, которую он проделал для партии. В январе 1968 года Демократическая партия была такой увесистой и уверенной в себе, что казалось, они могут держать под контролем Белый дом, конгресс да и все правительство США бесконечно. Теперь, четыре с половиной года спустя, это бесполезная обанкротившаяся плавучая тюрьма. Даже если Макговерн выиграет выдвижение от Демократической партии, партийные силы не принесут ему никакой пользы, кроме посреднических функций.
«Традиционная политика в полном смысле слова» — это фраза Гэри Харта довольно хорошо описывает принцип, которым руководствуется стоящая за Макговерном удивительно эффективная организация.
«Политика в полном смысле слова» — это совсем другое, по существу это психотическая концепция, которую Харт, вероятно, совершенно не одобрил бы.
Посредничество… Посредничество… Посредничество — очень странно выглядящее слово, если смотреть на него внимательно восемь или девять минут… Прячущиеся — еще одно интересно выглядящее слово.
Но хватит об этом.
Утренние новости сообщают, что Уилбур Миллс снова будет выдвигаться на пост президента. Он отверг все приглашения принять пост номер два, особенно в связке с Джорджем Макговерном. Очень удручающее сообщение. Но Миллс, должно быть, знает, что делает. Его имя, как говорят, оказывает магическое воздействие в некоторых областях. Если партия отвергнет Макговерна, я надеюсь, что они отдадут выдвижение Миллсу. Это будет хоть что-то.
Еще одна удручающая новость — на этот раз из Майами-Бич: говорят о неестественно огромном количестве воронов, которых недавно видели в городе. Туристы жаловались, что не спали всю ночь из-за «ужасного карканья» за окнами их отелей. «Сначала их было немного, — объяснял один местный бизнесмен. — Но их прилетает все больше и больше. Они вьют большие гнезда на деревьях вдоль Коллинз-авеню. Деревья гибнут, а их помет воняет мертвечиной».
Многие жители говорят, что из-за карканья больше не могут оставлять окна открытыми на ночь. «Я всегда любил птиц, — сказал другой местный житель. — Но эти чертовы вороны — это нечто невообразимое!»
Многочисленные похороны политических боссов в Нью-Йорке… Макговерн преодолевает трудности… Смерть двухметровой черно-синей змеи… Что теперь ждет «старых добрых парней»?.. Анатомия посредника… В Майами плетется паутина предательства…
Теперь становится ясно, что эта некогда небольшая группа посвященных превратилась в огромную, все возрастающую людскую массу по всей стране — и этого нельзя отрицать.
Джордж Макговерн вечером предварительных выборов в Нью-Йорке
На следующий день после предварительных выборов в Нью-Йорке я проснулся в номере-люкс на 24 этаже отеля «Дельмонико» на Парк-авеню от адского ветра, бушующего в обеих комнатах, и дождя, хлещущего через открытые окна… Я подумал: да, замечательно, только сумасшедший будет вставать с постели в такой день. Позвонил в обслугу номеров, заказал грейпфруты, кофе, а заодно и пищу для мозга — New York Times и попросил забить один из компактных кирпичных каминов пропитанными бензином древесными опилками, чтобы они могли кружиться по номеру и сгорать у изножья кровати.
Вот так. Пусть в комнате будет тепло, но окна останутся открытыми, чтобы слышать звуки ветра и дождя и далекого гудения всех этих такси, сигналящих внизу на Парк-авеню.
Затем наполнить горячую ванну и поставить на кассетный магнитофон что-нибудь вроде Memphis Underground[91]. Расслабиться, отдохнуть. Наслаждаться этим прекрасным дождливым днем и отправить счет в издательство Random House. Парням из финансового отдела это не понравится, но и черт с ними. Random House должно мне много денег еще с тех пор, как их ночной сторож забил до смерти мою змею на белых мраморных ступенях, ведущих к стойке администратора.
Я оставил ее на ночь в кабинете редактора в закрытой картонной коробке наедине с принесенной в жертву мышью… Но мышь поняла, что происходит, и ужас придал ей сил: она прогрызла дырку в коробке и скрылась в недрах здания.
Змея, конечно же, последовала за ней сквозь ту же дырку, и где-то на рассвете, когда ночной сторож вышел проверить главный вход, он столкнулся с почти двухметровой черно-синей змеей, быстро скользящей вверх по лестнице, высунув в его сторону язык и шипя. Согласно его собственному отчету об этом инциденте, в этом шипении слышалась явственная угроза: змеюка давала понять, что это последний звук, который он слышит в своей жизни.
На самом деле змея была безобидной синей индиго, которую я только что привез с фермы рептилий во Флориде… Но сторож этого не знал: до этого он вообще никогда не видел змей. Большинство уроженцев острова Манхэттен боятся всех животных, кроме тараканов и пуделей… Поэтому, когда этот бедный невежественный ублюдок-сторож неожиданно оказался один на один с шипящей двухметровой змеюкой, стремительно скользящей по ступенькам лестницы в направлении покоев кардинала Спеллмана, находящихся прямо через двор… Он сказал, что один ее вид почти что свел его с ума, и сначала он был полностью парализован страхом.
Но, поскольку змея все приближалась, инстинкт выживания помог ему выйти из транса и придал сил, чтобы напасть на зверюгу с первым, что попалось ему под руку, — он описал это как «стальную ручку метлы», но дальнейшее расследование показало, что это была металлическая трубка, выдернутая из оказавшегося поблизости пылесоса.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 114
