в известной рекламе: «Папа, ты налей и отойди!»
Чего же добивалась мадам-детектив МакГэтт? Ни много ни мало — эксгумации останков Хикока и Смита для забора ДНК-материала и его сравнения с «ДНК-профилем» из спермы, обнаруженной на трусиках Кристины Уолкер. Подобная операция выглядела крайне непростой, в том числе и из-за серьёзных бюрократических барьеров и всевозможных проволочек: следует помнить, что убийцы были казнены и похоронены в Канзасе, а инициатором проверки должен был выступить Департамент юстиции Флориды. Кстати, и Департамент юстиции Флориды также следовала сначала убедить в том, что ему следует выступить инициатором такой проверки.
Задачу следует признать в высшей степени нетривиальной, но Кимберли МакГэтт сумела сломать все препоны и доказать всем сомневающимся, что её версия — это путь к успеху и неминуемому раскрытию одной из самых интригующих криминальных загадок Флориды. Сложно сказать, верила ли сама Кимберли в правоту собственной версии, иначе говоря, имело ли место её добросовестное заблуждение, или же она умышленно и целенаправленно манипулировала информацией, полагая, что никто и никогда не станет сверяться с первоисточниками [то есть сопоставлять материалы уголовного расследования похождений Хикока и Смита с расследованием убийства на «ранчо Палмер»].
Прежде чем двигаться далее, совершенно необходимо пояснить, на чём основана уверенность автора в умышленном манипулировании детективом МакГэтт информацией и введением ею в заблуждение широкого круга должностных лиц и общественности. Дело заключается в том, что ошибочность версии МакГэтт, её внутреннюю нелогичность и противоречивость довольно легко увидеть, даже лишь основываясь на задокументированной ещё в 1960-х годах информации. То есть для этого вовсе не нужно было проводить эксгумацию тел Хикока и Смита, достаточно просто внимательно почитать первоисточники и осмыслить информацию.
О чём идёт речь? Кимберли МакГэтт считала и убеждала всех в том, что манера криминального действия [пресловутый «modus operandi» или «преступный почерк»] в случаях убийств Клаттеров и Уолкеров почти идентичен — это один из краеугольных постулатов её версии. На самом деле это не так — важнейшие детали поведения преступников в упомянутых случаях не только не совпадают, но прямо противоположны. Перечислим тезисно.
— Преступники в обоих случаях для умерщвления жертв использовали огнестрельное оружие, но из 4-х выстрелов в Клаттеров 2 были произведены в затылок, а в Уолкеров — преимущественно в лицо либо в темя. В этой связи особенно интересна та деталь, что Клифф и Джимми Уолкер получили огнестрельные ранения глаз. Сложно сказать, случайно ли это или же преступник прицеливался именно в глаза, но следует иметь в виду, что агрессию, направленную на глаза, обычно демонстрируют лица с выраженными психиатрическими отклонениями.
— Перри Смит являлся по-настоящему кровожадным человеком. Он утверждал, что не только перерезал ножом горло Герберту Клаттеру, но и однажды забил до смерти велосипедной цепью чернокожего мужчину. Если Смит действительно находился в доме Уолкеров на «ранчо Палмер», то совершенно непонятно, почему он выбрал столь странный и нерациональный способ умерщвления маленькой Дебби, как утопление в ванной. Что помешало ему воспользоваться ножом и поскорее приступить к обыску дома, ведь именно обыск дома для обнаружения денег и являлся целью посягательства. Версия МакГэтт совершенно не объясняет данное обстоятельство, а между тем подобное изменение манеры поведения на месте преступления должно быть объяснено.
— Хикок и Смит покинули дом Клаттеров, не позаботившись о том, чтобы создать видимость отсутствия хозяев [скажем, по причине отъезда]. Они не только оставили открытыми двери в дом, но и гаражную дверь оставили поднятой, благодаря чему были хорошо заметны 2 автомашины Клаттеров. Последняя деталь ясно свидетельствовала о том, что хозяева дома находятся на месте. Именно по этой причине о преступлении стало быстро известно — две школьные подруги Нэнси Клаттер спокойно вошли в дом, видя, что машины родителей в гараже. В случае Уолкеров мы видим картину полностью противоположную — дом был закрыт со всех сторон, что побудило Дона МакЛеода обойти его, заглядывая в окна. О преступлении стало известно лишь потому, что встреча Клиффа Уолкера с Доном МакЛеодом была заранее согласована, если бы не это обстоятельство, то убийство могло оставаться незамеченным довольно долго, возможно более суток.
— Хикок и Смит унесли с собой из дома Клаттеров все стреляные гильзы. В доме же Уолкеров преступник интереса к гильзам не продемонстрировал — они остались лежать там, где упали. Именно по этой причине детективы установили факт повторного заряжания в магазин стреляной гильзы и сделали предположение о нехватке у убийцы патронов.
— Клаттеры были связаны, привязаны к предметам мебели [для исключения бегства], допрошены, после чего их рты заклеили клейкой лентой. В доме Уолкеров преступник либо преступники ничего подобного проделать даже не пытались. Даже при совершении насильственного полового акта с «Тилли» Уолкер преступник не предпринял попытку её обездвижить — хотя это представляется вполне разумным с точки зрения решения поставленной им задачи. На месте преступника или преступников представлялось бы логичным провести допрос родителей, запугивая их расправой над детьми и над супругом. Понятно, что угроза расправы над детьми быстро развязала бы языки родителям и злоумышленники получили доступ к интересующим их деньгам с минимальной потерей времени.
Перечисление можно продолжить, но даже поименованных выше деталей достаточно, чтобы не согласиться с постулатом Кимберли МакГэтт о действиях одних и тех же лиц в домах Клаттеров и Уолкеров. Однако имеются соображения и иного порядка, из разряда тех, что принято обозначать словосочетанием «психологическая достоверность».
В этой части можно многое сказать, поэтому автор попытается быть максимально лаконичным. Совершенно непонятно, почему Хикок и Смит не признались в убийстве семьи Уолкер, если они действительно его совершили. В январе 1960 года они могли ещё тешить себя надеждой на освобождение, но после того, как их вина в расправе над Клаттерами была доказана — а произошло это очень быстро, буквально в течение нескольких недель! — парочка фактически перестала запираться. Официально они отказались от дачи показаний, но в неформальной обстановке общались вполне свободно, и Рич Хикок даже написал рукопись о собственных похождениях. В которой, кстати, попытался изображать самого себя эдаким крутым бандитом, не боящимся ни Бога, ни царя… Он даже провозгласил себя убийцей, работающим по найму, что полностью опровергалось всей известной о нём информацией. То есть Хикок не только не пытался изобразить из себя невинного агнца, запутавшегося в сетях злобных «законников», но напротив, приписывал себе те пороки, которых не имел.
Напомним, что уже стоя буквально под петлёй, которую ему должны были набросить на шею, он в своём последнем слове заявил, что сожалеет только об одном — никого в своей жизни не убил лично!
Приняв во внимание всё,
