же блядь.
Речь больше не идет о борьбе под равнодушными взглядами генералов и под насмешки коллег. Теперь он будто укрывается в окопе от выстрелов собственных сторонников. Конечно, дружественный огонь обычно не намеренный. Но все равно убивает.
– Мне очень жаль, Джованни…
Фальконе вскакивает, идет к двери, хватается за ручку, но остается в кабинете.
Куда идти? С кем говорить? В какую дверь стучаться?
50. Ворон
Палермо, 1989 год
Сотрудничество со следствием Тано Бадаламенти – закрытая глава. Стоп. У крестного отца из Чинизи нет ни малейшего желания разговаривать с судьями, если даже оно прежде у него имелось. Тридцать лет мафиозной истории в послевоенный период останутся запертыми в голове босса.
Сика, вооруженный своей вошедшей в поговорку доброй волей, попробовал. В конце концов, он искренне сказал, что ничего не знает о мафии. Но пообещал, что будет только слушать, – возможно, уже не так искренне.
А значит, нужно все начать заново, переизобрести процессы, переработать стратегии. Времени мало, и значительный кусок от него отгрызают внутренние конфликты, а кроме того, приходится восстанавливать фрагменты расследований, которые теперь раскиданы по разным прокуратурам, защищаться от обвинений и полемичных высказываний, поступающих со всех сторон – от политиков, газет, начальников, Высшего совета магистратуры. Фальконе чувствует себя куклой вуду, в которую каждый норовит воткнуть булавку.
А недавно еще беда навалилась.
Не стоило рассчитывать на то, что синьор Кориолано делла Флореста, он же мафиози Тотуччо Конторно, будет хорошо себя вести, как Томмазо Бушетта, наслаждаясь в США своей новой личностью. Да и с чего бы? Тотуччо не купался в золоте (получая на бостонской скотобойне зарплату 1300 долларов, он должен был платить 550 за аренду квартиры), а слабое знание иностранных языков – вернее сказать, всех языков, кроме сицилийского диалекта, – фактически изолировало его, хотя и до этого он существовал на обочине общества из-за проблем с законом. Похоже, что за все эти годы он не выучился говорить даже «здравствуйте» и «добрый вечер», а потому крепко задумался о возвращении в Италию. Он встретился с верховным комиссаром Сикой и обратился к нему за помощью, так как финансы больше не позволяли ему содержать семью и четырнадцатилетнего сына. Он попросил жилье и в ответ получил «Посмотрим». Потом Леонардо Гварнотта допросил его в Риме, после чего Тотуччо съездил в Венецию и пару других городов, продолжая сообщать в Координационный центр криминальной полиции, Криминалпол, о последних событиях в мире мафии, при этом он должен был два раза в неделю, по вторникам и пятницам, звонить в группу по борьбе с преступностью Криминалпола, докладывая о своем местонахождении. Только внезапно он исчез. Будто испарился. Как раз в те дни, когда штаб мафиози-киллеров решил прикончить кое-кого из числа своих врагов-корлеонцев.
Не прошло и недели, как Кориолано делла Флореста объявился во время полицейского блица на вилле Сан-Никола л'Арена – в компании двоюродного брата, Гаэтано Градо, и скромного арсенала винтовок, пистолетов, карабинерских мундиров и раций.
Вне зависимости от того, замешан ли Тотуччо Конторно в убийствах или нет, неясно, кто виноват, кто дал ему уйти и как так могло произойти, что, несмотря на то что за спиной у него висели спецслужбы и полиция, он исчез, а затем объявился на вилле, набитой оружием. Но решение найти легко. Сейчас на все есть решение. Человек, который так часто подставляет себя под удар, стал идеальным громоотводом.
Анонимку получают прокурор Республики, верховный комиссар по борьбе с мафией Доменико Сика и полковник Мори, комендант карабинеров Палермо. Начинается она без лишних слов, с имен – первым упомянут Джанни Де Дженнаро, глава Криминалпола, – и обстоятельств. А то, что все написанное является пока лишь плодом воображения автора анонимки, мало что значит.
Де Дженнаро, а вместе с ним и верхушка римского Криминалпола, прекрасно знали, что Тотуччо Конторно отправился в Палермо, чтобы напасть на корлеонцев и убить Тото Риину. Сам Де Дженнаро попросил председателя суда присяжных заменить обязательство Конторно еженедельно являться в Криминалпол простым звонком. То есть упростить его перемещения. Кроме того, все это было согласовано с судьями Фальконе, Айялой и Джамманко, с которыми Де Дженнаро регулярно встречался в Палермо – достаточно проверить даты командировок Де Дженнаро в последние месяцы.
Анонимка продолжается серией обвинений, автор ее, похоже, хорошо проинформирован о датах и обстоятельствах. Должно быть, это «ворон» в черной мантии, а не простой судебный пристав.
Это серьезнейшие факты. Речь идет о самых настоящих государственных преступлениях, – пишет Ворон, сообщая о плане, продуманном до мельчайших деталей, – совершенных, чтобы отправить Конторно на Сицилию, где он должен был вступить в контакт со своим двоюродным братом Градо и другими представителями проигрывающих кланов, чтобы попытаться выкурить корлеонцев – в частности, Тото Риину и Бернардо Провенцано – из укрытия.
Далее автор анонимки рассказывает, какой, по его мнению, план по ликвидации корлеонцев без особых церемоний разработали глава Криминалпола совметно с Фальконе и Айялой.
Де Дженнаро летит в Палермо и выходит на связь с магистратами, в том числе с Фальконе, Айялой и Джамманко, которым он излагает свой план и получает их одобрение. Положительный исход операции в первую очередь интересует Фальконе, поскольку в данный момент обсуждается его возможное назначение на должность заместителя прокурора Республики в Палермо, а также потому, что тем самым он поставил бы шах верховному комиссару Сике, к которому не питает особой симпатии, и одновременно оказал бы услугу своим друзьям-коммунистам, в последнее время, как и Айяла, не стесняющимся в нападках на верховного комиссара.
И правда, Фальконе совершил смертный грех, пытаясь добиться назначения на должность заместителя прокурора. В отсутствие других должностей, сиротка среди сироток, лишенный всех необходимых инструментов, чтобы продолжать достойно работать, он бы удовлетворился и этим повышением, хотя было бы сильным преувеличением назвать его даже «утешительным призом». И, как и всегда, принесет ли его заявление на должность желаемые результаты, совершенно неизвестно.
Речь идет об убийствах, которые не могли не предвидеть государственные органы, направившие Конторно на Сицилию, и те, кто, безусловно, одобрил это действие. Напротив, долгом начальника полиции Де Дженнаро, Айялы, Фальконе и Джамманко, стоящих за операцией, было воспрепятствовать приезду Конторно в Палермо, ведь они не могли не знать, что здесь он совершит убийства.
В своем послании Ворон утверждает, что Джованни Фальконе, дабы заполучить место заместителя прокурора, использовал Тотуччо Конторно в качестве своего личного киллера при поддержке других магистратов и Криминалпола. Он настойчиво повторяет оборот «это серьезнейшие факты». Кажется, автору
