«хотя бы как в жизни»,
а лучше, интимнее, чем в жизни. * * *
Посильно ли это? Трудно ответить, ибо мне известен только один пример такого многолюдного знакомства.
Двадцать начальных страниц «Войны и мира», где описывается вечер у Анны Павловны Шерер, в этом смысле — сказочные, волшебные страницы.
Сколько действующих лиц! Почти все будущие герои великого романа. И они не путаются! Мы не смешаем, не примем одного за другого. Мы всех их видим, чувствуем. Если бы от «Войны и мира» сохранились только эти начальные 20 страниц, гости, присутствовавшие в тот вечер у Анны Павловны, все равно на всю жизнь остались бы в нашей памяти.
Как же это получилось? Как запомнили мы это многолюдное общество?
Толстой пошел дальше, чем в жизни. Он не только познакомил нас с внешним обликом своих героев, но и с их внутренним миром — со скрытыми помыслами, тайными желаниями, невысказанными чувствами и т. д. В обрисовке героя важно и то, как он выглядит, и то, что он думает. Но, конечно, не в равной степени.
Вот, например, князь Василий. То, что он «…в придворном, шитом мундире, в чулках, башмаках и звездах…» — не очень задерживается у вас в памяти. То, о чем он говорит с Анной Павловной (а позже — с другими гостями), куда важнее для обрисовки этого героя. Но, оказывается, в десять раз важнее не то, что он произносит, а то, что он думает при этом, какие у него скрытые мысли, планы, желания. То есть — характер.
Тут-то и лежит причина всех причин: о «башмаках и звездах» можно забыть, можно перепутать, на ком они были, но трудно забыть характер! Волшебство упомянутых 20 страниц в том и заключается, что ясно, тонко и полно очерченная «диалектика души» размежевала, выделила, как бы подала под яркий свет и Пьера, и князя Василия, и Трубецкую, и Андрея, и Элен, и Лизу, и Ипполита и т. д.
После такого выхода героев как легко, как приятно следить за дальнейшим течением романа — ведь тут участвуют все знакомые нам лица!..
ПОЗДНИЙ ГОСТЬ
…Это как в жизни. Мы не любим позднего гостя. Собрались люди, перезнакомились, начался общий разговор, шутки — время летит. И вдруг — звонок! Входит еще гость. Может быть, из всех присутствующих это самый обаятельный, интересный собеседник, но встречаем мы его неохотно, сдержанно. В самом деле: тут уже все знакомые, как бы свои люди, а к этому надо еще привыкнуть…
Так же косимся мы и на героя, появляющегося перед концом повести, романа, пьесы, — к чему он?!
Павленковский Воропаев собрал у себя много людей, перезнакомил нас с ними. Одни нам понравились, другие не понравились, но и к тем и к другим мы как-то привыкли, обжились с ними. И вдруг поздней гостьей, когда уже пора было расходиться, появляется на пороге повести жена Воропаева. Хозяин дома к ней хорошо относится, просит и нас, читателей, любить и жаловать новую гостью. Но это совершенно невозможно! Она не нужна, она лишняя. У нас нет к ней неприязни, но нет и любви — есть только досада: зачем, к чему пришла эта посторонняя особа!
Особенно заметно это в пьесе, написанной по повести «Счастье». Женщину приятной наружности, которая в последнем акте бойко выходит из-за кулис, так и хочется взять за руку и увести обратно к помощнику режиссера со словами:
— Слушайте, дорогой, вы все-таки следите за тем, кого выпускаете на сцену!
То же произошло и с Мариной, которую полюбил один из гранинских «искателей» — Лобанов. Молодому человеку нравилась то та, то другая, и читатель воспринимал это как должное. Даже легкий, быстро выветрившийся интерес к лаборантке Нине Цветковой для нас был убедительным.
Но вот, перевалив за середину романа, автор вдруг ни с того ни с сего знакомит нас с «настоящей» любовью Лобанова — с Мариной. Зачем? Откуда она? Хотя это не спектакль, но тоже хочется взять милую девушку за руку и увести обратно.
А как старается автор, чтобы удержать «настоящую» на сцене! Заставить нас, читателей, поверить в нее, признать ее! Он показывает Марину и на работе, и в кругу семьи, и на любовном свидании. Марина и трудится, и размышляет, и сердится, и радуется, и т. д.
И все же лаборантка Нина, которой автор уделил в десять раз меньше внимания, более «своя» в романе, чем эта девушка, найденная Лобановым в ненастный день где-то в дачном поселке.
Поздний гость довольствуется угасающим весельем, остывшим ужином. В литературе запоздавший герой и этого не видит. Он мнется у порога, долго и нудно убеждая нас в том, что он человек, в сущности, неплохой, что он в повести (романе, пьесе) тоже очень нужен, что без него не сведутся концы с концами и так далее, но — увы! — эти жалостливые уговоры не прибавляют герою ни значительности, ни убедительности.
Чем объяснить это? Может быть, инерцией: не надо нового? Или поговоркой «Старый друг лучше новых двух»? Нет, пожалуй, не этим, а тем, что лицо, появляющееся в конце произведения, обычно прямого, зримого участия в ходе событий не принимает.
Об отсутствующей жене Воропаева в повести упоминалось не раз, но и только. Живая же, реальная воропаевская жена появилась около людей слишком поздно — они прекрасно прожили и без нее. Она пришла к событиям, которые и начинались и завершались без ее участия.
Так же — хотя, и в меньшей степени — случилось и с Мариной из «Искателей». Марина не принимает большого участия в сюжете, в движении темы — все главное было начато до нее, все развивалось без нее. Поэтому-то она выглядит в достаточной мере посторонней в романе. И она сама, и любовь ее.
Если так, то, значит, не случайно, что у истока великого романа — в гостиной графини Шерер — собрались все главные герои, которым предстояла долгая жизнь и в дни войны и в дни мира. Чуть позже, но, конечно, нисколько не запоздав, вступили в роман москвичи Ростовы и сельские жители — отец и дочь Болконские. Нет, позднего гостя тут не было…
ХАРАКТЕР — И ВДРУГ…
…Сказав какую-нибудь, часто посредственную, остроту, N победоносно оглядывает окружающих, словно спрашивая: «Ну, как?» Так же он играет в волейбол. Игрок, удачно погасивший мяч, обычно смотрит в землю или делает вид, что поправляет сетку, тапочки. Нет, N и тут устраивает праздник своему копеечному тщеславию — старательно ловит все взгляды: «Видали, какой я?»
Он ищет любой случай. Он хвалится новым костюмом, местом в театре, хвалится своим начальником, хвалится видом из окна, снегом перед окном…
