еще больше Федерико Швенда обчистил его закадычный друг Джордж Спенсер Шпитц. Некогда он бывал в замке Швенда в Тироле, обедая с ним и его женой. И в той же мере, в какой после 1945 года влияние мультимиллионера Швенда падало, авторитет ловкача Шпитца в деловых кругах Федеративной Республики Германии продолжал расти; их карьеры имели причинную связь.
В 1945 году Фридрих Швенд сидел в мюнхенской тюрьме Штадельхайм. Американцы держали там офицеров СС и нацистских деятелей до установления их участия в тех или иных преступлениях. Что касается Швенда, то было особенно трудно доказать, чем он занимался до 1945 года. Ведь Швенд назывался уже не Швендом и не д-ром Вендигом; он значился уже не советником гестапо по уголовным делам и не штурмбанфюрером СС, а простым майором вермахта Кемпом: при нем были «самые настоящие» документы, изготовленные фальшивомонетчиками в лагере Заксенхаузен.
Семь лет спустя в выходящем на немецком языке журнале «Перуанише пост» Швенд так описывал то, что случилось с ним:
«Приблизительно через три недели заключения в одиночке, обычных допросов и попыток сломить меня в мою камеру зашел капитан американской армии Михаэлис, которого сопровождал Джордж Спенсер Шпитц. Немного поговорив со мной, Михаэлис ушел, оставив меня наедине с моим «добрым другом». Шпитц сразу же объяснил, что, если я хочу выйти отсюда живым, я должен пожертвовать своей собственностью. Иначе я света белого больше не увижу. Затем Шпитц сказал дословно следующее: «Твоя жизнь зависит от Мари» (на жаргоне — от денег — Прим. авт.).
Я сказал Шпитцу, что готов в сложившихся обстоятельствах под расписку отдать оставшуюся у меня в виде золотых монет часть состояния, которую я спрятал (Шпитц знал об этом)…»
Через несколько дней Швенд был вывезен из тюрьмы Штадельхайм. Вместе с капитаном Михаэлисом, агентом ФБР Тиммом и Швендом в джип сел Джордж Спенсер Шпитц. Их путь лежал в Тироль, в район Каунса, к одной из тамошних мельниц, где Швенд несколько месяцев тому назад закопал «отложенные на черный день» золото, доллары и франки.
«Когда приехали к мельнице, — продолжал Швенд, — я раздобыл там лопату. Нескольких прохожих, которые намеревались остановиться, Тимм, Михаэлис и Шпитц тут же прогнали. Я выкопал находившееся в мешке золото, мешок при этом порвался, и мне пришлось часть золотых монет выбирать из земли руками…»
По словам Швенда, аналогичные «официальные переговоры» Шпитц провел и в ряде других случаев, так что постепенно большинству тех, кто некогда успешно занимался сбытом фальшивых денег, но не успел своевременно сбежать, пришлось выложить ценности, которые они приберегли для себя в предвидении мирной жизни. В Аттерзе (Австрия) Шпитц и его коллеги изъяли известную и дорогостоящую коллекцию почтовых марок, картин и другие ценные вещи; бывший личный фотограф Гитлера был вынужден отдать собранные им ювелирные изделия и бриллианты. В первые послевоенные месяцы Шпитц нажился основательно. Еще совсем недавно он верой и правдой служил нацистам, а теперь изображал из себя бедного, подвергавшегося преследованиям еврея, хотя таким он никогда не был.
С помощью этих поздних трофеев, связанных с «операцией Бернгард», Шпитц начал свою послевоенную карьеру. Он приобрел акции мюнхенского банкирского дома «Ленц унд К°», именовавшегося ранее «Маркс унд К°». Ленц, который служил в банке Маркса прокуристом, в 1938 году почуял, что настал подходящий момент: в повестке дня стояла «аризация», а в действительности экспроприация предприятий, принадлежавших евреям. В результате инспирированной главным имперским управлением безопасности «Хрустальной ночи» собственность ряда еврейских фабрикантов и торговцев перешла в руки СС или пронацистски настроенных дельцов. Многие евреи за бесценок продали «отзывчивым» немцам свои предприятия еще до того, как они были «аризированы» государством, с тем чтобы на вырученные деньги выехать из гитлеровской Германии и таким образом спасти хотя бы свою жизнь. По словам Швенда, одним из таких «отзывчивых» немцев считался и прокурист Ленц, владевший в 1945 году банком, порог которого он впервые переступил в 1920 году бедным учеником.
Купив долю в банкирском доме Ленца, Шпитц приобрел не только контроль за приносящими большие доходы игорными домами в Баден-Бадене, Вестерланде, Бад-Ноейенаре, Бад-Дюркхайме и Констанце. Он установил также финансовые контакты с некоторыми экспортными фирмами и мюнхенским банкирским домом «Маффей унд К°», в свою очередь тесно связанным с баварской кузницей оружия концерном «Краус-Маффей». Таким путем деньги, полученные в ходе организованной СД «операции Бернгард», стали «активно» использоваться и приносить прибыль также в послевоенной Баварии. А о том, как нажился при этом ловкач Шпитц, свидетельствуют приобретенные им несколько домов, роскошная вилла и завод скаковых лошадей в Ашау[19].
Одновременно с тем, что Шпитц делал себе карьеру, началась активная возня вокруг богатств, оставшихся в результате «операции Бернгард». В нее были втянуты десятки адвокатов. Почти каждый из находившихся еще в живых людей Швенда считал, что другой его надувает. В Южной Америке, Испании и ФРГ развернулась широкая кампания в печати.
К 1960 году Швенд собрал в Перу и Боливии такое количество улик против Джорджа Спенсера Шпитца, что пришлось зашевелиться даже баварским органам юстиции: Шпитцу был предъявлен иск на 2,5 миллиона западно-германских марок. Больше того, Генриетта фон Ширах — супруга бывшего руководителя организации «Гитлеровская молодежь» Бальдура фон Шираха и дочь личного фотографа Гитлера Гофмана — подала на Шпитца в суд за «вымогательство с применением насилия». «Прокуратура, — писал мюнхенский журнал «Квик» — провела расследование и 13 октября 1960 года направила обвинительное заключение Шпитцу, который жил в то время на своей вилле в Богенхаузене. Для Джорджа Спенсера Шпитца этого оказалось многовато: в тот же день он скончался от сердечного приступа»[20].
Возможно, что Федерико Швенд, получив известие о смерти Шпитца, почувствовал некоторое удовлетворение, но «свои» деньги он обратно не получил. И все же, несмотря на шантаж, посредством которого его обобрал Шпитц, бедным он никогда не был: он владел фирмами в Южной Америке, торговал оружием и поддерживал тесные контакты со своими «коллегами» по прежним временам.
СМЕРТЕЛЬНЫЕ ВЫСТРЕЛЫ В ЛИМЕ
12 декабря 1963 года. В одном из тихих переулков перуанской столицы Лимы раздаются выстрелы. Журнал «Квик» так описывал происшедшее: «Известный в городе повеса и бабник граф Сарториус лежит в луже собственной крови. Вскоре в полицейский участок приходит Ингрид да Оливейра, жена крупного латифундиста, мать двоих детей и дочь Фридриха Швенда. Сквозь слезы она произносит: «Это я убила Сарториуса, так как он грозился обесчестить меня». Во время процесса это обстоятельство принимается во внимание, и да Оливейру приговаривают всего к шести годам тюремного заключения. Но уже через двенадцать месяцев она помилована и снова на
