едва ли могли попасться, так как на черном рынке действовали не они, а «мелкие торговцы». В результате на последних «лежала вина за провалы», и им самим приходилось расплачиваться за это.
В 1943 году с нацистского гидросамолета, совершившего посадку у берегов Шотландии, был высажен агент, которому предстояло снабдить германскую шпионскую сеть в Великобритании деньгами, необходимыми для ее деятельности. После того как английская полиция арестовала этого агента, она обнаружила в его чемодане большое количество исключительно фальшивых фунтов стерлингов. За такой «провал», «виновником которого он был сам», немецкий шпион заплатил жизнью. Его повесили.
Самым удачным шпионом нацистов был действовавший в Турции агент по кличке Цицерон. Но и он оказался в конечном счете лишь обманутым мошенником. Этот человек, настоящее имя которого Ильяс Базна, служил камердинером у английского посла в Анкаре. Поскольку посол сэр Натчбулл-Хьюгессон отличался крепким сном и к тому же вполне доверял Цицерону, Базне удавалось вытаскивать у него ключ от сейфа и делать фотокопии всех важных документов. Таким образом СД всякий раз очень оперативно получала чрезвычайно актуальные документы конференций в Касабланке, Каире и Тегеране, на которых согласовывалась политика государств антигитлеровской коалиции; на конференции в Тегеране, например, состоялись переговоры между Сталиным, Рузвельтом и Черчиллем.
Германское посольство в Анкаре выплатило Цицерону за его успешную деятельность весьма большой гонорар: 300 тысяч фунтов стерлингов. Однако вместо золота, на чем настаивало имперское министерство иностранных дел, СД выдала Цицерону бумажные деньги, притом фальшивые не «высшей степени подлинности», а не очень качественно подделанные. И когда он, сбежав в Южную Америку, чтобы начать там спокойную жизнь, предъявил полученные им в Анкаре фальшивые фунты стерлингов, полиция вежливо обратила его внимание на то, что в Южной Америке также надо платить настоящим золотом. Дело закончилось тем, что в 1962 году Цицерон подал в суд на государство, которое называло себя преемником гитлеровского рейха, а именно на Федеративную Республику Германии. Но его иск был отклонен.
Штурмбанфюрер СС Фридрих Швенд также не был застрахован от подобных мелких «провалов». Он «разбирался в людях» далеко не безупречно, у него было особое представление о «кодексе чести», которым так восторгался Хеттль. В Югославии, например, Швенд завербовал человека по имени Теофил Камбер. Обманным путем Камбер завладел чемоданом с фальшивыми деньгами на сумму в несколько миллионов и хотел спрятаться с этой добычей «в балканских ущельях», чтобы поживиться ею в одиночку. Но его постигла неудача: наряд полевой жандармерии схватил Камбера и отправил к его начальству, а из главного имперского управления безопасности вскоре пришел приказ: Камбера расстрелять.
22 августа 1944 года стало роковым днем для Швенда. Он посадил Камбера в свой автомобиль и приказал шоферу ехать в сторону Вероны, где находился ближайший военный суд. Однако, не доезжая Больцано, как рассказывал позднее Швенд, автомобиль сломался. Едва он сам открыл капот, чтобы поискать причину остановки автомобиля, как раздались два выстрела. Обернувшись, Швенд увидел шофера, стоявшего на дороге с пистолетом в руке, из дула которого еще шел дым. В десяти шагах от шофера лежал Камбер с продырявленной головой и грудью. По словам шофера, Камбер был «убит при попытке к бегству».
Одиннадцать лет спустя суд в Больцано рассмотрел этот случай. Версии Швенда о «попытке к бегству» он не поверил. Швенд был заочно приговорен к 21 году тюремного заключения.
Впрочем, эсэсовец Швенд терпел неудачи со своим «умением разбираться в людях» и в других случаях. Когда война подходила уже к концу, он начал готовиться к послевоенной жизни. Полтора миллиона швейцарских франков он положил в один из банков Лихтенштейна, миллион швейцарских франков инвестировал в компанию по торговле недвижимостью в Триесте, на 350 тысяч рейхсмарок купил акции венской фирмы «Трансданубиа-варенэкспорт унд импортгезельшафт», став, таким образом, ее компаньоном, еще на 100 тысяч рейхсмарок приобрел устойчивые ценные бумаги, в частности акции германо-австрийской военной фирмы «Штейр-Даймлер-Пух»[16]. А поскольку Фридрих Швенд хотел полностью обезопасить себя, он вдобавок ко всему закопал в районе Каунса в Тироле 80 килограммов чистого золота, 80 тысяч подлинных долларов и 100 тысяч швейцарских франков. Оттуда Швенд отправился к своему другу и покровителю Вильгельму Хеттлю, который тогда, в марте 1945 года, уже находился там, где живет до сих пор — в Бад-Аусзе в Зальцкаммергуте.
В ходе широкой заблаговременной подготовки к трудным годам, которые должны были наступить после падения гитлеровской империи, стало ясно, что помощники Швенда превратились в опасных свидетелей. Одним из тех, кто успешно сбывал поставлявшиеся им фальшивые деньги, был некто Фридрих Карнац, которого Хеттль устроил в свое время в экономический отдел VI управления главного имперского управления безопасности и свел со Швендом. В марте 1945 года Карнацу было поручено внести на шифрованный счет в одном швейцарском банке 100 тысяч турецких фунтов, 200 тысяч датских крон и «крупную сумму» в бельгийских франках в качестве части скромной пенсии по старости для Швенда.
Сделал ли Карнац это или нет — неизвестно. Во всяком случае, отдать Швенду документ, удостоверявший эту операцию, Карнац «забыл».
После войны Швенд пустил в ход все возможные средства, чтобы заполучить обратно свои деньги. Из Лимы (Перу), где Швенд жил длительное время, он пытался выяснить, куда подевался сотрудник СД Карнац. Он нашел его в Чили, где Карнац занимался в это время большим бизнесом, являясь членом директората «Дойч-зюдамериканише банк», дочернего предприятия «Дойче банк»[17].
Швенд, который переделал тогда свое имя на звучащее по-испански Федерико, обратился в посольство ФРГ в Сантьяго. 9 октября 1959 года первый секретарь посольства д-р Ешке сообщил, что «по данному вопросу состоялась обстоятельная беседа с г-ном Карнацем. Он не отрицает, что во время войны получал от вас различную (иностранную — Прим. авт.) валюту для обмена в Швейцарии, но при этом замечает, что, насколько он знал, это были всегда государственные, а не частные деньги. Он говорит, что переправлял их в Швейцарию в соответствии с получаемым заданием, и если часть валюты или ее эквивалент возвращались не через него, то это объясняется не тем, что он утаивал их, а не зависевшими от него обстоятельствами.
Поскольку имеющиеся в виду операции производились в последние дни войны, они не удались. Таким образом, валюта… о которой идет речь, не была вывезена из Швейцарии и поэтому в его, Карнаца, руки не попала. Он с возмущением отвергает обвинение в том, что совершил преступное деяние…»[18]. Посольство поверило в это заверение, и уголовное дело не было возбуждено. Так что по крайней мере эти денежки Швенда плакали.
ШПИТЦ СНИМАЕТ СЛИВКИ
Но
