class="p1">— О чем опять разговор идет? Советский Союз пошел на огромные материальные издержки, на издержки политические, введя войска в Афганистан, чтобы сохранить страну, этот строй, оказать вам помощь на условиях единства партии, а не внутрипартийной борьбы. Вы, взрослые люди, и сейчас опять заявляете: этих больше, этих меньше…
Асадулла Сарвари взял себя руками за горло, посмотрел и говорит:
— Знаете что, держите нас за горло. Такой у нас менталитет. Если нас не держать все время за горло, мы можем опять прийти к разногласию, к обострению борьбы.
Вот такой разговор был уже в первые дни после моего приезда в Кабул в январе 1980 года.
Кроме того, в эти дни я съездил в штаб-квартиру оперативной группы министерства обороны, которая тоже разместилась на окраине Кабула в одном из бывших зданий дворцового типа. Когда-то это был гостевой дом. Мне рассказывали, что там в свое время останавливался Подгорный. Возглавлял опергруппу первый заместитель министра обороны СССР маршал Советского Союза Сергей Леонидович Соколов. Я представился. Он меня очень тепло принял. Посидели мы в креслах возле маленького столика, выпили по рюмочке, по второй коньяку, по чашечке кофе. У нас общих конкретных задач не было. Я ему коротко рассказал о представительстве, об обстановке, как я ее понимал, о наших задачах. Он рассказал мне свою историю: как он прибыл в Афганистан. В частности, по его словам, он находился в декабре 1979 года в отпуске в Карелии. Ему позвонил Устинов, сказал, что создастся оперативная группа по вводу войск в районе Термеза, и просил его подлететь туда на пару-тройку дней, посмотреть, как все будет организовано. Он прилетел, начался ввод войск. Устинов опять позвонил, сказав:
— Ну, ты там уже недалеко от Кабула, тогда слетай и в Кабул, посмотри, как там складывается ситуация.
Вот так маршал Соколов, по его словам, попал в Кабул. С ним вместе был в то время генерал армии Ахромеев, заместитель начальника генерального штаба. Я и с ним познакомился, с Сергеем Федоровичем. Надо сказать, что и потом я периодически, не часто, но заезжал в эту ставку или один, или с кем-нибудь еще. В частности, в Кабул как-то приехал заместитель министра внутренних дел Елисов, с ним я тоже был в ставке. С. Соколов и С. Ахромеев всегда гостеприимно встречали нас. Разговоры были доброжелательные. Они не вмешивались в наши дела, мы тем более не лезли в детали тех вопросов, которыми занималась эта оперативная группа.
Обстановка в целом в стране продолжала ухудшаться. По моему мнению, ввод наших войск был неудачен вот с какой точки зрения. Некоторые товарищи впоследствии говорили, что наши войска были введены чуть ли не с миротворческими целями, т. е. как миротворческие силы. Но я думаю, что это не совсем правильно. Дело в том, что уже шла гражданская война. Причем ею была охвачена практически вся страна. Наши войска вошли сюда в этот острый период и, конечно, не могли занимать нейтральную позицию по отношению к противоборствующим силам. Ясно, что войска были на стороне существующего режима и потому были вынуждены участвовать в операциях и боевых действиях того режима, который поддерживал Советский Союз. Это, конечно, в корне отличало их от так называемых миротворческих сил. В то же время и оппозиция приобрела уже большой опыт. Она развернула широкие действия не только на территории Афганистана, но и на территориях сопредельных государств. В Пакистане были созданы специальные базы по подготовке боевых групп, отрядов, налажено снабжение оружием, деньгами. Меньше это было заметно из Ирана, хотя такие свидетельства все же были.
Бабрак Кармаль, придя к власти, естественно, был на первых порах занят организационными мероприятиями внутри партии и внутри правительства. Занимался, конечно, и военными делами. Хотя все больше пытался то ли переложить тяжесть борьбы, то ли опереться на советские войска. Я как-то приехал к маршалу Соколову, он мне говорит:
— Ты знаешь, чего я боюсь? Самое страшное, что эта афганская армия, т. е. армия Демократической республики Афганистан вся разбежится, и мы останемся один на один с массой мятежников на всей территории страны.
Так что обстановка имела тенденцию к осложнению. Ну и сам Бабрак Кармаль был своеобразным человеком, у него было много недостатков личного плана. Вспоминаю, как-то посол Табеев организовал обед в посольстве для членов политбюро и секретарей центрального комитета Народно-демократической партии. У меня и сейчас где-то хранится меню с того обеда с автографами присутствовавших там афганцев. Бабрак Кармаль, как обычно, выпил, видимо, свою норму, немного разошелся, и в конце концов, уже когда обед закончился, вдруг начал довольно грубовато указывать всем своим соратникам на то, что им следует покинуть посольство. Они разошлись к своим машинам. Когда гости покинули зал, где проходил обед, Бабрак Кармаль вдруг вслух заявляет:
— Это все английские агенты. Это агенты английской разведки, им нельзя доверять.
Все было, конечно, неожиданно и явно говорило о том, что у него бывали моменты неуравновешенного поведения. Во всяком случае, уже через некоторое время, помню, мы разговаривали с Ивановым, и я так осторожно высказал мнение, что Бабрак Кармаль, видимо, не тот человек, который может справиться с ситуацией, сложившейся в стране. Борис Семенович сказал мне:
— Да, тут проблемы есть. Но ты знаешь, когда готовился документ о помощи здоровым силам НДПА, а его писали несколько ведомств, ставили подписи руководители этих ведомств, там был пункт о замене X. Амина и стояла фамилия Кармаля. Я в скобках вставил фразу: «В качестве одного из вариантов можно было бы рассмотреть кандидатуру Кармаля Бабрака».
Уже во второй половине января 1980 года стало ясно, что проблема Б. Кармаля существует, есть большие трудности, но как ее решить, я, например, не знал и не берусь об этом говорить.
Мне лишь пришла на память фраза врача-диетолога, сказанная после декабря 1979 года. Когда я спросил ее, как у них дела на работе, она ответила:
— У нас все идет по плану. Мы кормим руководителей Афганистана на убой.
Леонид Костромин
…и в Лефортово
Где-то в начале января 1980 года меня вызвал начальник внешней разведки (ПГУ) В.А. Крючков. Разговор был коротким:
— Поезжайте в Лефортово, там Асадулла Амин, племянник Хафизуллы Амина, вы его знаете (я его не знал. — Л.К.), поговорите с ним, пусть расскажет все, что знает об убийстве Н.М. Тараки и что этому предшествовало. Будет артачиться, скажите, что в таком случае он будет передан в руки новых афганских властей со всеми вытекающими отсюда последствиями. Это указание Юрия Владимировича. Все понятно?
Чего
