земля за женой от отца ее. А он сам — то гол как сокол.
— И что?
— Так мы его от этой лютой женщины в Можайск послали. Там еще резерв собирается. Несколько сотен. Из таких вот непонятных людей. Лучше так… Кха… Лучше так, чем они по земле бегать будут и грабить.
— Лучше. Ох Яков, понарассказал ты мне историй.
— Да это только мелочи. Если так много чего говорить и дня не хватит, господарь. Но… — Он посерьезнел. — Если по существу. Вижу так. Пока власть за тобой, пока сила, пока не оступишься ты… Все завистники и люди перекатные, перелетные сидеть и служить будут. А коли оступишься… Кха… Черт… Коли оступишься, то быть беде.
— А что Собор?
— Да почти готово все.
— Это хорошо, Яков. Рад, что ты приехал. Долечился бы только. Тогда уже. В полную силу.
— Нет, господарь. — Лицо его стало еще более собранным и серьезным. — Нет. Ведьма сказала, что мне до рождества бы дотянуть. И уже хорошо. Жизни нет во мне, смерть сплошная. И… — Он засипел своими измотанными, стреляными легкими. — И, кха… Я решил, что лучше уж я эти месяцы при тебе. Так, чтобы хоть чем-то помочь. Коли смогу, не дам оступиться.
Я смотрел на него и поражался фатализму. Полнейшему, опустошающему. Человек знал, был уверен, что жить ему осталось не больше чем полгода. И вместо того, чтобы остепениться, вернуться на малую родину или чего еще сделать напоследок, решил что? Решил за моей спиной встать, прикрыть. Причем о смерти своей говорил так, словно уже это свершившийся факт был.
— Ох, Яков, собрат мой верный. Сотоварищ. Тяжелые речи ты говоришь.
— Да что… Я же той зимой помереть должен был. И от ран… Сколько их было. А бог… Кха… Бог сберег. Видимо для того, чтобы тебя увидеть и послужить тебе. Конец Смуты увижу. Царство твое и… — Он перекрестился. — Можно уже.
— Ты давай, бросай такие речи. Пошли в баню лучше.
Он хмыкнул.
— Можно, только упарюсь быстро. Ты не обессудь.
— Идем.
Ванька все уже обустроил. Был несколько удивлен, что пришли мы вдвоем. Но Яков на самом деле долго не смог в парилке сидеть. Кашель накрывал его все сильнее и сильнее. Быстро обтеревшись, он распрощался со мной и ушел. Ну а я хорошенько пропотев, отмылся, отчистился, выбрался и отправился спать.
Следующие два дня также прошли в рутинных делах. Отсылка вестовых, работа с запросами, указы, приказы, разъяснения. И наконец-то войска из-под Смоленска стали расходиться, растекаться. Часть уходила к Москве, часть на юг. Здесь обустраивался лагерь, где шведская пехота кое-как передавала базовые навыки ведения современного огненного боя казакам Кошки. Заруцкий уехал в Москву с моим благословением. Должен был быстро обернуться, и тогда вся эта рать двинется на Запорожье.
Ну и мне на первой неделе июля наконец-то выдалось время.
Ранним утром на самой заре полки, что брал я с собой, на север двинулись с Места. Шли мы той же дорогой, что и несколькими днями ранее ушел передовой отряд Нижегородской конницы и французов. Смоленск — Велиж — Усвяты, а потом уже и на Великие Луки дорога. А от них уже можно было и на Новгород поворачивать и на Псков.
Осложняло процесс похода то, что и Велиж и Усвяты на текущий момент были городами Великого Княжества Литовского. Да, за последние сто с лишним лет они переходили из рук в руки, но сейчас получалось так, что контроль за территорией был в руках ясновельможных панов.
Мой передовой отряд был конным, и рейд по пограничью в целом мог быть скорректирован нижегородцем и французом так, чтобы они прошли до Великих Лук — уже русской крепости, так как им нужно. А вот нам с обозом нужно было идти по литовской части пограничья. Иначе никак.
Ну а от Великих Лук уже по своей земле пойдем. Такая вот сложная система логистики.
Думал я, что это меньшее из зол. Заворачивать огромный крюк в поисках иных дорог или идти через Москву, это потерять очень и очень много времени. Войско делить смысла нет никакого.
Да и от Великих Лук расходиться двумя отрядами тоже казалось глупой затеей.
Вначале на пограничье нужно разобраться. Решить дело с Псковом и Сидоркой, вором или кто там решил говорить, что он император Деметриус? А потом уже идти к древнему торговому городу. У него тогда не будет шансов что-то удумать, связаться со шведами, запросить у них помощи в обмен на признание.
До Велижа было около ста верст. Стоял он крепко на реке Неве. Но граница двух государств проходило чуть южнее. Где-то на этом пути нам предстояло перейти ее. Естественно, пограничников в это время никаких не было. Имелись городки на нашей стороне и на их стороне. Причем я на все сто процентов был уверен, что верст по десять-пятнадцать от условного раздела старались не селиться. Почему? Да потому что спорные территории подвергались бы налетам и одних и других. Решил местный воевода пройтись по пограничью, а шляхта Великой Литвы ему на это ответила. И чего? Постоянный пограничный вяло текущий конфликт. А местным жителям терпи все это. Так никакой урожай не соберешь.
Так что думал я, что в приграничье будет довольно безлюдно. Но до него еще дойти. Велиж — то как раз верстах в десяти от черты был.
А потом до следующего приграничного городка еще тридцать. И он тоже под Литвой сейчас.
Конница Репнина Александра Андреевича и Луи де Роуэн уже должна была миновать и Велиж и Усвяты. В бой не вступать, идти на Великие Луки, если не получается по дорогам, то в обход. Проблемой, как всегда, становились переправы, но коннице, идущей без большого обоза, проще. Но даже с такой скоростью до наших Великих Лук дойти они вряд ли успевали.
К вечеру первого дня похода основных сил от передовых отрядов пришло сообщение. Краткий отчет об успехах марша.
Вестового провели ко мне, и он передал бумагу, доложился устно. Пробежался по написанному, выслушал.
В общих чертах его слова подтверждали указанное письменно. Местность разорена. Преимущественно с нашей стороны от границы. Там за чертой все несколько лучше. Но войско туда старалось не соваться. Хотя четкого понимания где наша земля, а где шляхецкая, не было. Земля примерно, как и Смоленщина, прилично обезлюдела, но в городках кое-какая жизнь теплится.
За время движения пришлось им разбить несколько малых банд. Все те же фуражиры и головорезы. Один отряд больше напоминал обедневшую шляхту, еще два вроде
