невозможно. Сразу понятно, что это он, такого напыщенного ублюдка ещё стоило поискать.
Парень сидел ровно, выпрямив спину так, будто вместо позвоночника у него был стальной стержень. Длинные волосы собраны в пучок и держались на затылке яркой спицей, на острых скулах пробивалась щетина. Ему было лет двадцать, как и остальным из его окружения. Традиционные одежды смотрелись на нем так, будто он в них родился. Каменное лицо не выражало никаких эмоций, стеклянные глаза не отрываясь следили за сенсеем. Он сидел ко мне полубоком, но я не мог не заметить длинный кривой шрам, что проходил через бровь и рассекал ухо. За все время он не то чтобы не шелохнулся, даже не моргнул.
Вот кого они хотят из меня сделать. Робота-самурая. А ведь этот бака и правда верит во все, что ему тут рассказывают, и, наверное, вместо порно использует кодекс или буклет с уставом Габутай. (Да, сенсей! Накажи меня!)
Так или иначе, я бы предпочел с этим поганцем не связываться. От него несло опасностью, будто от голодного волка. Натренировали его что надо, это было видно по фигуре и сбитым кулакам. Да и его приближенные выглядели ребятами крепкими, куда серьезней, чем те мальчишки, что сидели рядом со мной.
Дате-кун много общался с парнями, любил потрепаться, может быть ему что-то известно про старшину группы № 1?
— Знаешь, кто это? — шепнул я, обращаясь к Ягами.
— Слышал, его зовут Кенджи… Черт, фамилию не помню. Старшина группы. Много чего о нем говорят, — ответил он. — Но что-то он мне не нравится.
— Мне тоже, — согласился я.
— Хочешь познакомиться?
— Я не столь дружелюбен.
— Говорят он лучший из учеников этого периода. Помешан на учебе, настоящий маньяк.
Маньяк, да? Ха, Ягами, я тебя обожаю, умеешь ты аналогии проводить. Играть с тобой в эту игру никогда не надоест. Кажется, даже если он бы застукал меня с ножом в руке над бездыханным телом, все равно бы ничего не понял.
— У нас будут с ним проблемы? — решил уточнить я.
— Не знаю что и сказать. Наши группы не пересекаются, но мы ведь не знаем, что будет дальше. Если он решит, что мы угроза его авторитету…
— С чего бы?
Ягами красноречиво закатил глаза.
— Ты издеваешься что ли, Икари-кун? Если ты ещё не понял, ты не из тех, кто легко уходит в тень. Поверь, — внимание нам обеспечено.
Это ещё что значит…
— Теперь я хочу провести лекцию для новоприбывших, остальным тоже будет полезно послушать, — вещал сенсей. — Это важно. Солдат, который не понимает приказа, никогда не будет лояльным и полезным семье и хозяину, затем я хочу растолковать вам основы нашей службы. Вам непонятен кодекс, ведь так? Почему вас бьют и пытают за любую оплошность, даже за незначительную? Зачем заставляют скрывать эмоции? Почему учат быть безжалостными даже к собственным братьям? Пока вы не поймете причину, не сможете соблюдать кодекс так, как требуется. Вот разница между слугой и помощником, — второй всегда знает, зачем он выполняет порученную работу.
Он говорил спокойно и тихо, но так лишь казалось. На самом деле его голос будто разливался по всей опушке, тягучий и плотный поток, который доставал каждого. Прирожденный оратор, он знал как говорить так, чтобы понятно и слышно было всем, даже на открытой площадке под шелестом листвы. Мне пришлось отвлечься от перешептывания с Ягами и сделать вид, будто я внимаю мудрости старика.
— Скажите, какое правило для вас невразумительно, а? Необъяснимое требование, с которым вы не согласны? Говорите, не бойтесь, наказания не последует. Вот ты, да ты из новеньких, ответь на вопрос.
Он тыкнул пальцем наугад, попав в Неудачника. Ну конечно, а в кого ещё.
— Я… я не знаю, сенсей…
— Ты что, не читал кодекс? — нахмурился старик.
— Читал…
— Так отвечай, — что тебе в нем кажется странным?
— Правила, которые запрещают нам улыбаться и показывать эмоции… — дрожащим голосом ответил Сэра.
— Да, да… — хитро улыбался Сатеши. — Эти предписания многих смущают. Что же, я объясню тебе их. Во первых, запомните все, — «настоящий якудза смеется только в двух случаях, — когда погиб его враг, и в лицо собственной смерти». Запомнили? В этом и заключается вся наша философия. Знаете, как обучали дисциплине в старые времена? Как взращивали благородство в самураях? Нет? Конечно, нет… Это не просто обучение, это воспитание. Формирование личности, избавление от избалованности и слабости. Детям прививалась способность контролировать свои поступки и отвечать за них, это очень важно! Эмоциональные восклицания, — будь то радость или слезы, были запрещены и порицались. Если ребенок плакал, отец бранил его и мог побить, — «Неужели боги дали мне в потомство этого слабака и плаксу⁈ Разве я так прогневал их, что породил трусливую мышь, а не человека⁈ Отчего ты плачешь, боязливое дитя? А что, если в бою тебе отрубят пальцы или руку, а что если тебе придется делать харакири? Что тогда, опозоришь честь всей нашей семьи⁈» — Цитировал сенсей. — В этом весь смысл. Вы больше не люди, вы представители вашей семьи. Эмоции — это слабость, они мешают думать, блокируют ясность ума. Отриньте их, сдерживайте, контролируйте. Это воспитает в вас ответственность и достоинство, вы не потеряете четкости мысли даже в критической ситуации.
Старик задумчиво оторвал травинку и начал скручивать её в трубочку, продолжая говорить.
— А что до улыбки…. Раньше не было бы таких вопросов. Воспитанный японец знает, что общественный покой важнее собственного. Что единственная улыбка, которая не смущает собеседника и не несет нагрузки это «загадочная улыбка» Будды. Будьте мудры как Будда, никогда не показывайте другим своих чувств. Надеюсь, это понятно? Хорошо. Теперь перейдем к следующему пункту кодекса, и можете даже не говорить, я и так знаю, что вас смущает. Вам ведь искренне непонятно, почему мы не даем вам еду и заставляем столь много работать, так? Ведь как можно учить истощенных и усталых подростков. Хм… Я вам так скажу, — если воспитание гейши сродни взращиванию прекрасной сакуры, то обучение воина, это культивация крепкого японского дуба. Да, стойкость и упорство, вот чего вы должны достичь. Обучение самурая включало такие испытания как: регулярные голодовки, ночные бдения, тяжелый труд на полях и в шахтах, хождение босиком даже зимой, купания в ледяной воде…. Лишь превозмогания и лишения были юдолью этих
