восхитилась Геракл. – Это тебе не монетки на дно бросать! Вить, давай объявим новый обычай… – она тоже взяла молоток и начала приколачивать к городской стене какую-то картину.
Бонифаций открыл глаза. Он по-прежнему был в Коростене. В дверь колотили:
Глава 8. Тайна одинокого кургана
Курган раскапывали долго. Работали тайком, по ночам, чтобы не привлекать любопытных. Из всей дружины Ольга полностью доверяла лишь Асмуду, который воспитывал княжича Святослава, и воеводе Свенельду. У княгини на руках были кровавые мозоли. От постоянной нагрузки Катя чувствовала боль в трапециевидных мышцах. И только Александру Сергеевичу всё было нипочём. Пушкин копал, как экскаватор, хотя при жизни ему никогда не приходилось держать в руках лопату и заступ. Девочка еще больше зауважала великого поэта за силу, выносливость и волю к победе.
Княгиня очень изменилась с тех пор, как Геракл увидела её впервые. Она оказалась молодой, симпатичной, смешливой и большой приколисткой. Ольга все время прикалывалась к памятнику, и Катя с тревогой отмечала, что Александр Сергеевич отвечает ей тем же. Только по-французски. А может, по-английски? По-иностранному – это точно. Геракл не понимала ни слова из того, что он говорит, а Ольга смеялась.
– Как-то нехорошо она себя ведёт, – сочувствовал Кате внутренний голос. – А ведь замужем уже.
Конечно, девочка не могла указывать княгине, но Александру Сергеевичу так прямо в бронзовые глаза и сказала:
– Эта Ольга, не знаю, как отчество, уже такая почти пожилая, а с вами всё время хихикает. А ведь сама, во-первых, вдова, а во-вторых, у неё муж есть и ребёнок.
Памятник расхохотался:
– Она потому и вдова, что муж у неё пока что в могиле. До чего ты ещё молода! Кель наив! – добавил он по-иностранному.
Геракл немного обиделась. Особенно на последнее. Вот был бы рядом Спиноза… Катя вздохнула.
От кургана уже мало что осталось. Последние ночи работать было особенно тяжело – сказывалась накопленная усталость. Ольга валилась с ног, но продолжала копать.
– Позвольте, княгиня, – Александр Сергеевич решительно отобрал у неё лопату. – Вам следует отдохнуть.
Княгиня без сил опустилась прямо на землю.
– А я не устала ни капельки, – заявила Геракл, хотя никто её об этом и не спрашивал.
Александр Сергеевич равномерно копал, что-то бормоча под бронзовый нос.
– Странно, – услышала Катя. – Играю роль Дон Гуана, хотя явился сюда каменным гостем. Как тяжело пожатье бронзовой моей десницы… И далее ремарка: «Проваливается».
– Кто проваливается? – не поняла Геракл.
– Мы оба…
Земля под ногами у Кати поехала, и она резко отскочила в сторону. Пушкин провалился.
– Ах! – воскликнула княгиня, закрывая лицо. – Дорылись!
Девочка по-пластунски подползла к дыре.
– Александр Сергеевич! – крикнула она в темноту. – Вы можете дотянуться до моей руки? Я вас вытащу!
– … верёвку, – долетело до нее.
– Эй, – позвала Катя Асмуда и Свенельда, – мужчины! Дайте верёвку, тут писатель провалился!
Дружинники молча оттеснили девочку в сторону, бросили что-то в яму и объяснили Пушкину, как этим пользоваться. Ольга замерла.
– Подавай помалу! – скомандовал Свенельд. – Асмуд, перехватывай конец.
– А я? – Геракл тоже схватила верёвку. – Ого, какой вы тяжёлый, Александр Сергеевич!
В дыре показалось что-то тёмное.
Ольга прикрыла глаза.
– Ещё раз – взяли! – крикнул Свенельд, и что-то большое выползло на поверхность. В нос шибануло зловонием.
– Гнедко! – определил Асмуд. – А князь где?
– … тяните! – крикнул снизу памятник.
Катя еще крепче вцепилась в верёвку. Когда дошло до самого интересного, Свенельд вдруг оттолкнул девочку локтем: – Поди. Ступай прочь, говорю!
– А чего это… – начала было Геракл, но тут раздался голос Асмуда:
– Брысь! Кому говорено?
Оскорблённо сопя, Катя отошла и села рядом с неподвижной Ольгой.
– Вот, – пожаловалась ей девочка, – как коня вытаскивать, так я гожусь, а как мужа вашего покойного, который даже легче, так прогоняют… Ничего, я посмотрю, как они Пушкина достанут.
Но, к её разочарованию, памятник выбрался сам. Он подошёл к Кате и неожиданно нахально потребовал:
– Подавай сюда воду.
– Как это? – не поверила она своим ушам. – Я же оживила кабана! Этот труп мой!
– Воду, – не слушая возражений, повторил Пушкин.
Геракл поджала губы и бросила в протянутую бронзовую ладонь две фляжки:
– Нате вам! Хоть подавитесь своею водою!
Даже не поблагодарив девочку, поэт склонился над Ольгой, что-то тихо сказал ей и пожал руку. Княгиня кивнула.
Пушкин вернулся к мужчинам, и при ярко вспыхнувшем свете факела Катя увидела три тёмных силуэта. Они склонились, как хирурги над операционным столом, и что-то там перекладывали.
– Нет, это не сюда, – услышала девочка ненавистный теперь голос некогда любимого писателя.
Она оскорблённо отвернулась, но молчать не могла.
– Вот, сейчас ваш муж оживет, – с вызовом сказала она Ольге.
С кургана раздалось ржание.
– Извиняюсь, это не муж, – определила Геракл, – это лошадь его… – И, не удержавшись, добавила: – Если так разливать воду почём зря, мужу может и не хватить.
Ольга не отвечала – сидела, обхватив себя руками за плечи, её трясло от волнения.
Гнедко сбежал с кургана и теперь ходил где-то рядом, шумно фыркая и похрумкивая травой.
Затрещал факел. Огненные искры сорвались и улетели в ночное небо. Они смешались там со звёздами, и теперь уже было не различить, где гаснет звезда, а где вспыхивает искра.
– Ах! – Ольга прислонилась к Кате и обмякла.
Гераклу стало стыдно. Она обняла княгиню и сказала:
– Вы не волнуйтесь, тётя Оля, все будет хорошо.
Пламя задрожало. И на кургане появился четвёртый силуэт.
Глава 9. «Я помню чудное мгновенье»
Геракл проснулась в полдень и вышла из шатра на зарядку. У вежи столкнулась с Ольгой. Княгиня подняла на девочку заплаканные глаза.
– Ой, мамочки! – испугалась Катя. – Что, опять умер?
– Т-с-с, – Ольга приложила палец к губам и поманила девочку к своему шатру. Убедившись, что никто не подслушивает, княгиня сказала: – Прошу тебя, никому ни слова о том, что ты видела ночью. Никто не должен знать, что князь жив.
– Но почему? – поразилась Катя. – Он же царь. Пусть бы все порадовались.
– Тише. По нашим законам нельзя раскапывать курганы и тревожить мёртвых. За это могут казнить.
– А-а! – понимающе кивнула Геракл. – Только как же дядя Игорь править будет?
– Вместо него сядет на престол мой сын. Наш сын, – поправилась Ольга.
– К-к-княгинюшка, – слабо позвал кто-то из полумрака. – Эт-то т-ты?
– Княже, – Ольга подвела девочку к постели. На ней лежал худой изможденный человек с землистым лицом, на котором светились серые глаза. – Это Катя. Наш друг.
– Очень приятно, – сказала Геракл. – Я так рада, что вы ожили.
– К-катя… – повторил Игорь, с удивлением прислушиваясь к звукам собственного голоса. – С-садись.
Деликатно присев на край походной кровати, девочка низко опустила голову, вздохнула и сложила на животе руки.
– Как ваше здоровье? – участливо осведомилась она.
– З-з-знаешь, как странно, – Игорь смотрел куда-то мимо. – Я н-нелепо п-прожил ж-жизнь. В-всё н-не так, – загадочно добавил он.
Катя не стала спрашивать, что имелось в виду, чтобы бедный князь лишний раз не заикался. Она еще немножко повздыхала и напоследок решила приободрить воскресшего.
– Живы будем – не помрём, – вспомнила она любимую мамину поговорку, которая,
