любопытства. Явись он в Гнездовск в епископском облачении, не миновать ему интереса от всех встречных-поперечных.
А блохи… Пусть их. Зато сомнительный господин, шедший следом за Елизаветой Луниной и ее охраной, в его сторону только брезгливо покосился. Преследователь «топтал след» настолько бездарно, что Отец Георгий решился приглядеться к нему поближе. Епископ поймал взгляд «хвоста», шмыгнул носом и подошел.
— Шановне пан, — жалобно проблеял отец Георгий на кошицкий манер с гетским акцентом, — поможите ветерану на поправку здоровьишка…
— Пшел! — отмахнулся сомнительный.
Отец Георгий горько вздохнул, понуро опустил голову, пряча радостный блеск в глазах, и поковылял следом за ним, не приближаясь ближе десятка шагов. Лицо и манеры господина показалась знакомыми, причем как-то по отдельности. Но с этим он разберется позже.
Главное — вокруг девчонки началось шевеление.
Значит, не зря он сюда кинулся. И не зря почти неделю осторожно следил за госпожой Луниной.
Отец Георгий вошел в монастырскую больницу следом за Елизаветой. Стянул шапку, покрутил бритой головой с немного отросшим седым «ежиком». Почтительно поклонился послушнице за столом регистрации и похромал к деревянным лавкам, на которых уже сидели ожидающие очереди пациенты. Рядом со многими из них он даже сейчас выглядел записным франтом.
Окно в приемном покое было приоткрыто, иначе от запахов посетителей монашка за день с ума бы сошла. Послушание — послушанием, но если регистратор в обморок хлопнется, лучше никому не станет. Зато на сквозняке пусто, можно устроиться с относительным комфортом.
Отец Георгий протиснулся к окну, прислонился к стене и сделал вид, что задремал.
Елизавета с охранником вернулись в вестибюль вдвоем. Барыня едва заметно сморщила породистый дворянский нос, сказала спутнику что-то о больничном сквере и чуть ли не бегом выскочила наружу. Через пару минут отец Георгий увидел ее прогуливающейся по дорожке среди заметенных снегом кустов и поздравил себя с верным решением — не тащиться следом. Вернется. А тут и обзор прекрасный, и подозрений никаких не вызываешь.
Когда Елизавета радостно кинулась к уже знакомому «сомнительному господину», отец Георгий пожалел, что так и не научился читать по губам. Понять бы, о чем они говорят!
Но — не понадобилось.
Узнавание пронзило отца Георгия, как тонкий стилет. Даже в груди закололо. Перехватило дыхание; он успел испугаться, что может прямо сейчас умереть от остановки сердца — не молод уже, укатали Сивку крутые горки.
Он уже видел этих двоих. Елизавету Лунину и принца Ульриха. Много лет назад, в Цитадели, они стояли в тех же позах и о чем-то негромко говорили…
Здесь была дочь той Елизаветы, ее копия. И Казимир Штутгарт — бывший принц, до неузнаваемости переделавший лицо. За столько лет его манеры, конечно, изменились. Но основа, суть человека, выраженная в движениях — поворот головы, взгляд, раздраженный жест пальцами — очень напоминали прежние.
Если бы этот разговор не был почти копией того, двадцатилетней давности; если бы охранитель не искал пропавшего принца; если бы не подозрения, что Елизавета — его внебрачная дочь, отец Георгий никогда не догадался бы.
Как не догадался никто другой.
Никому в голову не пришло искать принца Ульриха в путешественнике, исследователе, маге Казимире! Все думали, что принц — инок какого-то затерянного монастыря, а не организатор экспедиций, специалист по повадкам болотных троллей!
Детали головоломки сошлись.
Вот она, перед тобой — самая грязная и кровавая тайна империи. Принц — маг, доказательство супружеской неверности императрицы Изольды. Видимо, ведьма фон Герреншвейг, старая фрейлина-сплетница, не врала перед костром.
Бог им судья, и императрице, и ведьме.
Но Ульрих — Казимир…
Додумать эту мысль отец Георгий не успел. Принц кинул какой-то мелкий предмет в охранника Елизаветы, и тот замер на полувздохе. Потом сжал руку девчонки так, что она скривилась от боли, навис над ней и стал медленно, злобно что-то говорить.
Еще чуть-чуть, и охранителю ничего не останется, кроме как спасать подданных империи от злокозненного мага. Вся маскировка пойдет псу под хвост.
Поздно! Долго думали, ваше преосвященство.
В заснеженном сквере появился еще один человек. Высокий, молодой и очень быстрый. Охранник зашевелился, приходя в себя, тряхнул головой и выдал принцу роскошный удар в челюсть. Взвился снег — новый персонаж подхватил Казимира, ловко и привычно защелкнул на нем наручники.
Охранитель взялся за ручку окна. Пора вмешаться, гори она, маскировка… Но замер и смотрел на происходящее уже отстраненно, как на спектакль на сцене Большого императорского театра.
Потому что с момента появления стражника отец Георгий почувствовал… нечто. Такое чувство возникало у него в Гетенхельмском Кафедральном соборе и намоленных монастырских церквях. И в присутствии императоров или святых. И рядом с мощами…
Гнездовские стражники (похоже, этот парень из местных служб правопорядка) носят с собой святыни, колдунов успокаивать? Роскошно живут!
После громкого недовольного вопля дамочки из окна: «Виктор, прекрати бардак!» чувство близости святыни пропало.
«Пресвятая Богородица…» — беззвучно выдохнул отец Георгий.
Ни одна святыня не может то работать, то не работать по чьему-то желанию. Артефакты экранируют чехлами из редчайшего металла. Если выковать из него кандалы, маг не сможет в них колдовать. Но святость — другая сила.
Отец Георгий впервые в жизни видел Благословение Мстислава в действии.
Это… Красиво? Жутко?
Наверное, таким и должно быть Чудо.
Отец Георгий приоткрыл окно пошире, надеясь услышать хоть что-нибудь.
— … за нападение с применением магии, — стражник заканчивал формулу ареста. — Будете препровождены в камеру до суда.
Елизавета Лунина стояла боком к охранителю. Она шагнула было поближе к стражнику, но смутилась, опустила голову и что-то пробормотала себе под нос, а потом и вовсе чуть в обморок не хлопнулась — охранник подхватил.
— Эй, солдатик, — прогнусил кто-то неподалеку, — ты чего окошко расхлебенил? Дубак на улице, кости ломит, прикрой.
Охранитель осторожно вернул створку в прежнее положение.
Проблем прибавилось, но и ответов стало немного больше.
Заозерские законы о магии суровы. Не так, конечно, как до недавнего времени — имперские, на костер не отправят, но и штрафом не отделаться.
Даже очень большим штрафом.
Новый имперский кодекс «О колдовских преступлениях» был почти целиком списан с заозерского, так что охранитель примерно представлял возможную перспективу на ближайшие несколько лет для Казимира — Ульриха.
Если Елизавета и охранник не станут врать на следствии, суд пройдет быстро. После — этапирование в отдаленный монастырь, на отбытие наказания. В зависимости от деталей и наличия предыдущих прегрешений, Казимир получит от трех до пяти лет заключения.
Магам дана слишком большая сила, потому и спрос с них больше. Большинство колдунов еще и баснословно богаты на фоне обычных
