не утомлять.
Подруга подмигнула мне, шепнула, что позже еще заглянет, и убежала, шлепая кокетливыми тапочками на каблучке, отороченными мехом.
— Егоза, — медсестра улыбнулась своим мыслям, перетягивая мою руку жгутом, — еще месяц назад как привидение была. Еле ноги переставляла. А теперь вон, скачет. Хоть бы обошлось уже все. Столько месяцев из жизни выпало. Бедная девочка. Все уже думали не спасем. Ой, — женщина резко сама себя оборвала, вспомнив, что общается с темной лошадкой. — А вы ей кто? Что-то лицо мне ваше знакомо. Вы чья дочь? Вы у нас уже лечились?
— Вы не переживайте. Я всего лишь дальняя знакомая. Случайно встретились. Я с вами абсолютно согласна. Лечение в вашей замечательной клинике пошло ей на пользу.
Женщина увлеченно сплетничала, набирая алую жидкость в шприц.
— Дело не в клинике. Говорят, ведьма какая-то ее с того света вытащила. Она еще в «Битве экстрасенсов» снималась, — медсестра закончила набор крови и подняла на меня взгляд. — Ой, — она резко подскочила, чуть не уронив поднос с ценным материалом. — Ой-ёй-ёй-ёй-ёй, — она буквально взвыла в ужасе и попятилась от меня, не зная, что делать.
Волна паники, что ее захлестнула, того и гляди утопила бы бедняжку. Глаза ее бегали, руки мелко тряслись, на висках выступила испарина.
— Успокойтесь вы! Никакая я не ведьма. Я просто обладаю небольшим даром предвидения. Все хорошо. Вы дышите.
Женщина резко втянула воздух, до этого словно и не замечая, что замерла, как вкопанная.
— Все нормально. Я не колдую. Видите, я на биллютне! — Я подняла руки в сдающемся жесте. Хотела пошутить, разрядив обстановку, но увы.
Схватив поднос, и, пробормотав что-то нечленораздельное, моя мучительница быстро ретировалась, оставив меня в тишине и покое.
Осознав, какие она начнет распускать небылицы и слухи по больнице, аж вздрогнула. И решила: во что бы то ни стало поправиться в рекордные сроки и как можно скорее отсюда убраться.
И, о чудо! Из больницы меня выпустили к вечеру следующего дня. Циркуляция энергии оздоровляла и поднимала на ноги действительно магическим образом. Лечащий врач даже очки протер, когда смотрел на мой гладкий живот и небольшими красноватыми следами от глубоких царапин. И я его понимала. Кожа должна была быть синюшно-желтая с частыми вкраплениями кровавых корок. Но я могла лишь развести руками. Живот был чист и цел. Не калечить же мне себя заново для конспирации. Регенерация впечатляла! Что не могло меня не радовать.
Дома царили тишина и покой. Девчонки выглядели несколько пришибленно, разговоры не клеились.
Нужно было что-то решать. При взгляде на окно становилось некомфортно, а фантомные боли запускали по телу мурашек.
— Ань, может временно в общаге поживем? — спросила Соня.
Я непонимающе на нее уставилась.
— А что такого? Раньше ты часто у нас оставалась. Валетиком на диване поспим. А там что-нибудь, как-нибудь, да определится.
— И вчера, и сегодня людской поток только рос. Из других городов люди едут. Что делать, Ань?
— Не переживайте, девчат, вариант есть. Но я над ним пока думаю. Обсудить с вами бы надо… Самое жуткое во всей этой ситуации другое. Я помочь этим людям практически ничем не могу. А ведь едут те, кто отчаялся. Да и сил у меня, сами знаете. То густо, то пусто. Особо поток их не регулируется. Могу на одного единственного весь запас спустить, а потом еще неделю восполнять пустоту. Как это объяснить людям, кто на грани? Они и так из последних сил держатся. Очень сомнительная практика.
— Хозяйка квартиры, кстати, прибегала. Кто-то ей донес, что у нас здесь Содом и Гоморра. Правда, она увидела новые обои, мебель, и дар речи потеряла. Хотела ругаться, но убранство нашей светлицы ее прям ослепило! Полчаса здесь лазила, все стены гладила. У-у-у! Стены ей наши приглянулись, видите ли! — Соня погрозила в пустоту кулачком.
— Я бы так не радовалась. Она смотрела взглядом «Я сама хочу здесь жить» или «Почему квартплата за нашу, такую чудесную квартиру, такая маленькая?». Как пить дать принесет ее еще нелегкая…
— Сегодня здесь ночуем. А завтра на свежую голову подумаем, решим. Что горячку пороть? Ребята в охране больше огрехов таких не допустят. Да и скандал с арестом пыл самых отчаянных поумерил. Не волнуйтесь.
— Ты это, Ань, мы с Ритой вместе стали спать. Если хочешь, ну… страшно, если… Присоединяйся. Поперек дивана все поместимся.
— Я против! — подала голос Рита. — Это вы лилипутки, а у меня ноги! И если поперек лечь, они с дивана свисают! Я так спать не смогу.
— А мы тебя по вдоль, а сам на тебя ноги сложим!
— Ах ты, малявка!
Соня с Ритой стали шуточно толкаться, посмеиваясь, и напряженность со страхом отступили. Как водится, ненадолго.
Глава 3
Переезд в новый дом оставил неизгладимое впечатление и поразил до глубины души.
Квартиру я пока оставила числиться за собой, ведь было неясно, на каких правах мы заселяемся и устроит ли нас то жилье.
Ездить в институт из пригорода было жутко неудобно: добираться приходилось больше часа, с пересадками. Но девчонки на предложение остаться в квартире без меня или вернуться в общагу, переглянулись и синхронно замотали головами.
Коттеджный поселок по Рублево-Успенскому шоссе славился своей крутизной и роскошью. Дома утопали в лесной тиши, окруженные зеленью и ухоженным лесным убранством. Дом, по местным меркам был небольшой, всего квадратов на пятьсот.
Во дворе нас встретил зеленый лабиринт из затейливо постриженных кустарников, которые уже вовсю набирали силу. А в клумбах вот-вот должны начать распускаться первые цветы. Весна в этом году была ранняя.
Дом выглядел идеально, словно сошёл с обложки гламурного журнала. Здание казалось новым, словно в нем не жили и дня. Нас вели по бесконечным коридорам, демонстрируя роскошь убранства и удобство планировки. Отполированная мебель без тени скола или царапинки, пушистые ковры без единого отпечатка цивилизации. Шторы, лежащие идеальными складками. По сути, так и оказалось. Дом построили три года назад, но хозяева здесь были редкие гости.
Мы сиротливо стояли в просторном холле, в окружении резной деревянной мебели, различных бра и статуэток. Растерянно переминались у подножия дубовой лестницы, украшенной витиеватыми коваными перилами. Дизайн поражал и одновременно пугал изяществом и показной идеальностью. Отовсюду перло духом вложенных в обстановку бешенных деньжищ. Было страшно что-то ненароком задеть или испортить.
Женщина, которая сопровождала нас сюда и заселяла, представляла
