Ефремом ложимся, а вы, как хотите. Ефрем умаялся, а я переволновался. Старик уже. Нервы не те.
— Ой, гляди ка, старик, — снова не выдержал Ефрем. — Я бы с тобой сейчас и бороться бы поостерёгся.
— Правильно! Кто тебя, охламона, бороться учил? — спросил довольный Дункай.
Так, перешучиваясь, они разошлись по своим спальным местам: надувным матрасам и спальным мешкам.
Глава 9
Ночи на Бикине — это что-то вообще фантастическое. В июне из-за кровососущих на звёзды особо не налюбуешься без накомарника, а это, конечно, не совсем то, чего бы хотелось наблюдателю. А вот в октябре Млечный путь протекает мимо тебя ещё одной рекой и звуки воды сливаются со звуками, приходящими от звёзд, и от которых, вроде как, веет холодком. Космос же! А там холодно!
Сейчас я лежал, смотрел на звёзды и представлял, что это камешки, на которых звёздная река спотыкается и булькатит. Ветерок хорошо обдувал плёс, крылатой вошкотни вокруг лица не наблюдалось и накомарник я расстегнул. А звёзды я никогда не понимал. Говорят, что от них «летит свет» несколько миллиардов лет. Что летит? Куда летит? В разные стороны? Так, от всех звёзд летит! Если что-то летит от всех звёзд, почему тогда не сталкивается то, что летит, друг с другом. И сколько это что-то может лететь?
— Мокрец, конечно, залезет и погрызёт там, куда доберётся, но и хрен с ним, — думал я.
Тело постепенно адаптировалось к Бикинскому биому и, между прочим, гораздо быстрее, чем в «тогда». Просто, я категорически запретил себе чесаться. Но стоит только чуть-чусть чесануть в одном месте — эксперимент будет сорван. Надо выдержать хотя бы неделю и чесотка совсем пройдёт. А нет чесотки, нет и волдырей-болячек. Ну, покусали, ну, попили кровушки, и на здоровье… Не жалко. Её на всех хватит.
Лежал, смотрел на звёзды и, как всегда, думал о бескрайности вселенной и о бренности бытия, о своём даре целительства, о переходе из старого тела в тело молодое, о том, как жить дальше, какой путь выбрать? Ведь встанет чрез год такой вопрос. И там всё просто: либо выбираешь ты, либо выбирают тебе. И первый выбор, сделанный за меня, — будет служба в вооружённых силах Советского Союза.
— А может, не решать ничего? — подумал я. — Ну, отслужу я в спортроте. Поборюсь за Динамо. Вряд ли меня пошлют в Афганистан. Туда сейчас только спецов пошлют. А я, как раз отслужить успею. Два года, делов-то! Мне восемнадцать «стукнет» в марте семьдесят девятого. «Уйду» служить с весенним призывом и вернусь, дай Бог, весной восемьдесят первого.
В том же марте семьдесят девятого в Иране вспыхнет Исламская революция. Шах будет свергнут. У власти встанет всенародно избранный аятола Хомейни. КПСС даже поначалу высказала протест.
В марте же семьдесят девятого обострится конфликт СССР с Китаем. КНР введёт войска в три провинции Вьетнама. К южному побережью Вьетнама в Тихом океане СССР стянет эскадру кораблей своего Военно-морского флота. В апреле КНР выйдет из советско-китайского договора «О дружбе и взаимопомощи» от 1959 года.
Опять же в марте семьдесят девятого года последует первая просьба афганского руководства о прямом советском военном вмешательстве (всего таких просьб было около 20). Но комиссия ЦК КПСС по Афганистану доложила Политбюро ЦК КПСС об очевидности негативных последствий прямого советского вмешательства, и просьба была отклонена.
Я очень хорошо знал историю. И дальнюю, и ближнюю… Это было моим «хобби». Анализировал в поздние годы мировую политику, а как в ней ориентироваться без привязки к истории?
Но двадцать четвёртого декабря СССР всё-таки введёт войска, и это будут не новобранцы, а солдаты и офицеры, призванные с запаса. Они были опытнее и показали себя с наилучшей стороны. Причиной ввода войск будет активная помощь некоторых государств Афганистану и уклон Амина в сторону Пакистана. А двадцать седьмого декабря СССР свергнет правительство Амина.
Вот таким сложным будет год моего совершеннолетия.
И я понимал, что ничего в истории мне изменить не удастся. Слишком много нужно менять факторов. Там аналитические центры работают: ЦРУ, Масад, МИ-6, Французы, Германцы… И это только глобальные игроки. А Пакистан с Китаем? И я такой… Не надо вводить войска в Афганистан… А их разведцентры уже в Афганско-Таджикском приграничье.
Я мысленно «махнул рукой».
— Спросят, что «вижу» — расскажу, но настаивать ни на чём не стану. А спросят — это точно. Как вернусь с Бикина, так и спросят. Могут и в Москву забрать.
Поэтому и организовал я тур по Бикину, что могу быть заперт в «золотой клетке». Да и про вымирающих от эпидемии старообрядцев я не выдумал. Прочитал в старом гэбэшном отчёте. Дело рассекреченное лежало в архиве. Бери и читай.
Вот и было там упомянуто, что за два года до указанного в книге события, началась в селении простудная эпидемия. Она то прекращалась, то возобновлялась и в итоге выкосила более ста человек. А в итоге добила и остальных, так как через год селение совсем опустело. Хотя, последние жители, видимо, куда-то ушли. Потому что тел умерших обнаружено не было. Жители от лекарств и от медицинского обследования отказались.
В своём «прошлом-будущем» я склонялся к старообрядческим традициям, но дальше нательного креста без распятия, в своих действиях не пошёл. Побоялся изменить церкви. И в старообрядческий храм тоже не ходил. Считал, что как крестили, таким и должен следовать традициям. Не моё это дело, решать, кто прав, а кто нет в православно-церковном споре.
А здесь, когда меня крестил отец Фёдор я сразу отказался от креста с распятием Христа и мы много спорили с духовником. Крест я от Фёдора взял, но сделал себе такой же, но «чистый». Из олова отлил. Имелся у отца оловянный припой. Сделал в глине оттиск, залепил «лишний» рельеф, расплавил олово и залил. Этот крест осветил мне отец Фёдор. Его-то я и носил на шее. В молении использовал короткую Иисусову молитву, как молились и старообрядцы. Поэтому встречи с ними я не опасался и ожидал нормальный приём. Ну, а Ефрем, как удэгеец им был не интересен. С язычниками у старообрядцев межконфессионального конфликта не было.
Незаметно уснув под клёкот воды, я проснулся с первыми лучами солнца. Тело хорошо отдохнуло, и требовало разминки. Ею я и занялся, использовав как площадку, узкую песчаную полоску берега. Там меня, машущего руками и ногами, и увидели наши «старики». Юрик ранее видел мои выкрутасы, поэтому внимания на меня не
