class="p1">— Не выживешь ты один в тайге, — покрутил головой и скривился Юрик. — Да и чем тут заниматься? Соболевать? Питаться чем? Не… Хрень всё это. Блаж городского человека. Ты в Чалданке сначала год проживи, или в Губерово. А тут через месяц волком завоешь.
— Согласен, — сказал я примирительно и посмотрел на Дункая. — Блажь конечно. Но зимовье я бы на Бикине поставил.
— Зачем ставить? — удивился Дункай. — Приезжай, когда захочешь. И ты, Юра, приезжай. А, если поставить, всё же, захочешь, можем на сына моего участок оформить.
Наконец-то прозвучало нужное мне предложение, ради которого я и заговорил о своих «желаниях».
— Чужое, оно и есть чужое. Да и проснётся вдруг в вашем сыне тяга к Бикину, что тогда? Своё, оно и в Африке — своё.
— Молод ты пока ещё, чтобы своё иметь! — с вызовом сказал Юрик.
— Сейчас молод, а через два года, как раз, — пожал я плечами.
— У нас в Яру есть дома оставленные. Хозяева на Большую землю перебрались. Купи дом и тогда можно и участок для охоты взять. Много ещё мест по протокам да притокам.
А я думал, почему не жить в Красном Яре и не тренировать вместе с Ефремом местных ребятишек? И самбо, и каратэ. Можно такуюкоманду из них сколотить, что они все призы соберут. Краевые — точно. Ну, а там и дальше…
Я посмотрел на Ефрема и тот меня понял.
— Переезжай, Миша. Мы с тобой такую команду соберём!
— Вернёмся, покажете дома. Я сразу и куплю.
Юрик распахнул варежку.
— Вон, на Юрика оформим. Да, Юра? Хочешь дом в «Красном Яру»?
Юрик покрутил головой.
— Не-е-е… Для охоты мне Чалданки хватит. Далеко слишком. Да и ты… Зря эту канитель с домом затеял. Моря тебе мало? Живёшь, как в Сочи. У самого синего моря… Ни комарика, ни мошки… А тут… Бр-р-р-р… Комариный рай. Даже я уже притомился. Удивляюсь, как ты терпишь? И не чешишся, как всегда, и укусов не видно.
— Потому и не видно укусов, что не чешусь, — усмехнулся я.
— Да, тут привыкнуть нужно, — сказал шаман.
Мы собрали кухонный скарб и спальные пожитки и пошли по правому рукаву Бикина наверх и увидели огромный залом из брёвен. Такой, что пилить его и пилить. Да ещё не понятно с какими последствиями.
Вернулись и пошли по левому рукаву. Впадающая в Бикин Улунга за многие-многие годы намыла напротив своего устья большой, около двух километров в длину, остров, образованный двумя протоками. Здесь залом был не меньше, а может быть даже и больше.
Мы пристали к песчано-галечной отмели и стали держать совет. Вернее, все смотрели на меня.
— В первом рукаве была ещё одна протока. Узкая, но напор воды в ней был приличный. Надо проверить её, но ваш бат в неё вряд ли пройдёт.
— В этой протоке такое может быть, что туда можно и пройти, а обратно, нет, — сказал Дункай. — Узкая и деревья с обеих сторон. Ветки. Опасно.
— Сходим с Ефремом посмотрим, — упрямо сказал я. Что-то подобное мне на Бикине уже попадалось. — А вы нас на старом месте подождёте.
— Может мы с Ефремом сходим, посмотрим? — спросил Дукай.
— Ага! С вами, не дай Бог, что-то случится и мы с Юриком хрен с Бикина выберемся. У твоего бата, Ефрем, нет на днище килей. Он скользит по воде, как тарелка.
Бат у Ефрема, и вправду, был необычный. И я вспомнил его. Потому, что днище у него было сделано из алюминия и прослужил этот бат лет сорок. Ему только доски бортов меняли. И килей на металлическом днище, точно, не было. Я пробовал на нём ходить и тогда и сейчас, и понял, что этот аттракцион не для моих нервов. Боковое скольжение у лодки было неуправляемым. Тогда управлять ею я так и не научился, а сейчас и пробовать не хотел. Не то место, и не то время.
Я подумал-подумал и добавил.
— Если мы не вернёмся к вечеру, ждите ещё сутки и уходите в Красный Яр. Тогда, или мы сами туда вернёмся, чуток через трое, или не вернёмся. Тогда считайте нас коммунистами.
— Ты совсем сошёл с ума⁈ Зачем тебе это надо⁈ Покатались и хватит!
Юрика начинало колотить. Он испугался.
— Как я без тебя домой вернусь?
— А как бы я без тебя домой вернулся? Это экстрим, Юра. Или мы его, или он нас. Это Бикин. Тут каждый год человек по пять гибнет.
— И нахрена мы тогда сюда попёрлись? — спросил Юрик уже постукивая зубами.
— С большой долей вероятности мы пройдём протоку и вернёмся назад. Мы, так и так, пропиливаться будем. Вы услышите нас. Да и карабин у нас есть. Сигнал подадим. На ваш один выстрел, отвечаем своим. Значит всё в порядке. Два выстрела наших — возвращаемся. Три выстрела — мы пошли дальше в верховья, а вы вниз к зимовью.
— Лучше бы, всё-таки, нам с Ефремом на разведку идти, — недовольным тоном сказал Дункай.
Я посмотрел на него и шаман вздохнул.
— Может здесь вас подождём? — спросил он.
— Какой смысл? — спросил я, пожал плечами и посмотрел прямо в глаза старику. — Мне надо трое суток. И не спрашивай зачем. Все вместе мы пройти не можем, а мне туда надо, кровь из носу. Если найду, что хочу, расскажу обязательно. Нет, — и думать не стоит.
— Клад, что ли? — вдруг спросил Юрик.
Я удивился его прозорливости.
— Что-то типа того, — улыбнулся я.
— Значит не клад, — сказал и вздохнул Юрик.
— Ладно, скажу, — махнул рукой я. — Там должна быть деревня староверов. Последняя. Но не на Бикине, а на его притоке.
— Я все притоки знаю, — сказал Дункай.
— На Бачелазе, — сказал я.
— Есть такой. Мы его выход прошли километров пятнадцать назад. И селище старое там есть. Километрах в двадцати от устья. Ходили мы туда по зиме на собачьих упряжках. С чоновцами. Я тогда сельсоветом управлял, вот и собрал народ. До войны дело было. У них недобитки белогвардейские квартировались. Вот мы их и гоняли. Постреляли многих, но кто-то и ушёл. Золото они в Китай возили, тропами хунхузов.
Я чуть «в осадок не выпал». Еле сдержался,
