и передай слова мои. Пусть людей своих берет, а еще оставшиеся части рязанцев. И идет силой своей за нами по направлению к Велижу. Пусть поговорит с батюшкой. Кого там смоленский вкладка епископ Сергий за себя оставил. Первое дело, нужно во все городки смоленские священников отправить. Людям сейчас нелегко. Без слова божьего они в себя приходить будут долго. Если людей нет, в Можайск, в Москву. И снабжения. Хлеба для этих городов надо и гарнизоны усилить. Хотя бы по две сотни человек. Чтобы всю гадость разбойничью перебить.
Парень смотрел на меня, кивал, глаза его были полны решимости.
— Все понял?
— Да государь, быстрее ветра доставлю. — Кивнул он. — К ночи там уже буду.
— авай. К ночи хорошо. Чтобы поутру выступали они вслед за нами.
Парень умчался. А я вздохнул. Были у меня мысли православных пикинеров подучить в лагере под Смоленском и оставить там на случай того, если Сапега передумает или если у него все совсем плохо пойдет. Но ввиду текущих событий и того, что Велиж и Усвяты мне придется брать и оставлять там гарнизоны. То дополнительные силы не помешают. Ну а рязанцы. Этих собратьев думаю по нескольку сотен оставлять в шляхецких городах. Только… Только теперь они не будут за Великим Княжеством Литовским. Построены они московитами, на дороге прямой от Смоленска в Псков, стратегически важны. Значит, будут наши. А Сапега? А что Сапега мне сможет против сказать?
Усмехнулся, взлетел в седло и вместе с телохранителями пристроился за идущими по мосту подводами. В крепость входила наемная пехота. И скоро вся эта наша сила пойдет на север. Равнять границу и добивать последнюю поросль Смуты.
И тогда к зиме, к Земскому Собору, мир настанет.
Краткий, потому что татары ударят. В этом я был уверен. Но по крайней мере мир, сберегающий нас от братоубийственной войны.
Глава 8
Еще полтора дня и к вечеру третьего, с момента нашего выхода из Смоленска, войско дошло до еще одного примерного городка Смоленщины — Поречье.
Здесь округа выглядела еще более уныло, чем в Каспле. Да и сам городок видно не сильно привлекал людей еще до войны. Не крепость, а обычный острог, в котором в оборону могло сесть дай бог человек сто, защищал хлипкий, недавно восстановленный мост. Башня была одна и не вызывала положительных эмоций. Будь у решившего захватить городишко врага хотя бы одна пушка, завалилась бы. Посад был совсем мал. Но сам населенный пункт был ценен тем, что держал переправу в устье сразу трех рек, сливающихся в один поток.
Местное население, судя по тому что я видел в разоренных хуторах на подъезде, промышляло рыбной ловлей и охотой. Огороды выглядели чахло. Все заброшено, покрывалось болотом и лесом.
И не удивительно — самый ближайший к границе населенный пункт. Уверен, сюда всяческие банды лазали чуть ли не каждый год. Попробуй удержи мирных людей там, где нависает постоянная опасность. Гарнизон — дело другое. Но по сути, здесь стояли и жили те, кто должен был оповещать Смоленск о сборах войск в том же Велиже и отбиваться от малых банд разбойников. Ждать большего даже в лучшие годы было невозможно.
Полусотня рязанцев дошла сюда не намного раньше, чем мы, всего на пару дней.
И только благодаря ним поселок более-менее выглядел людно.
Предводитель встретил нас, кланялся, докладывал о том, что своими силами и при помощи прошедшего на север авангардного войска Репнина Александра Андреевича и фрягов под его началом, шляхта отсюда выбита, вытеснена. Да и в целом не особо — то ясновельможные тут держались. Пара десятков человек в самом остроге кошмарила местное население как могла. Правда, судя по рассказам, удавалось им это не очень хорошо. Разбежались люди, попрятались. Попробуй сыщи их в бескрайних лесах. Вот и сидели паны, контролировали мост и дорогу. Ну и еще несколько банд казацких сновало по округе в поисках того, что можно было утащить. Хоть чего-то, чтобы выжить.
Сейчас этому всему положен конец. Разбежались и ляхи и казаки.
Гарнизон занимался приведением населенного пункта хоть в какой-то порядок. Люди инстинктивно понимали что возможно здесь придется зимовать. Офицер, полусотник, просил помочь хлебом и порохом, по возможности. И по возможности прислать работящих мужиков, с пол сотни из посошной рати. Укрепить мост и башню. Ну и стены подлатать. Сами они понемногу собирались этим заняться, но рук не хватало. В посаде три семьи осталось. Но были мысли, что к осени вернется еще люд. А их хотя бы от дикого зверя прикрывать нужно будет, кормить.
Если войско ясновельможных панов грабило и морило голодом, отбирая последнее у местного населения, мои бойцы наоборот приходили, латали дыры и пытались организовать для людей места приюта. Чтобы беженцы возвращались, начинали осознавать что война закончилась. И из лесов одичавший народ выбирался. И хоть какая-то торговля начиналась.
Опять же мед, дичь, шкуры и прочие предметы полесования в обмен на хлеб. Это же дело обычное. Так на Дону, на Воронеже живут уходящие на промысел. Пока тепло — в лесах и Поле. А к зиме ближе к городам.
Смотрел я на все это разорение и сердце кровью обливалось. Злость брала. Приграничные регионы страдали от набегов и беспорядков. Но ничего. Поначалу с крупными городами, а потом, может и не при моей жизни, или хотя бы к старости, и до таких малых городков доберется и единая послереформенная вера и медицина и мало-мальски грамотный учитель. И на этом будет создаваться крепость государства Российского.
Встали мы ночлегом окрест городишка этого. Войско прикрылось обозами и рекой. Все же места были глухие и дикие. А война с медведями или волками не входила в наши планы.
Сел у костра, раздумывал. План в голове зрел.
Сапега, после нашего с ним разговора пару дней назад, особо не лез. Понимал, что если надо, позову его. А работать ушами для своего дядьки было ему при мне нелегко. Получалось даже наоборот, я начинал расспрашивать и не отвечать, значило обидишь господаря московского. А отвечать, ненароком тайны какие-то раскроются. В отсутствии более многоопытного родича Ян вел себя теперь более аккуратно и ненавязчиво. Но и так было ясно — он глаза и уши. В отсутствии нормальной связи, собирает всю информацию, анализирует, а потом при случае передаст канцлеру и… Титулов себе, конечно, Лев Иванович понабрал прилично.
Смотря в огонь, усмехнулся.
Но размышления нарушил явившийся ясновельможный с одним из вестовых. Как говорится, вспомнишь черта, вот
