Совок 16 - Вадим Агарев

в жопу зонтик! Раскрой его там, а потом вытащи обратно. Можно не сомневаться, что бедолага окочурится еще на самой начальной стадии этого псевдонаучного эксперимента. Если только он, то есть, этот подопытный индивид не есть какой-нибудь тренированный Шура или еще более тренированный Борис Моисеев. А вот непонятно-неповторимые женщины из века в век непрерывно и почти запросто рожают из себя объёмные куски биомассы. С футбольный мяч размером и весом по три, а то и вовсе по пять килограммов. И делают это, как здрасте вам! Бр-р-р… Нет-нет, все же это великое счастье, что я родился человеком! Грех на жизнь жаловаться, тут уж, как говорится, свезло, так свезло!

Долго сказка сказывается, но рано или поздно, а всё же любое дело делается. В том числе и такое ответственное, как приготовление корма для любимой женщины. Двух часов не прошло, как с борщом я управился. Порезав хлеб, зелень и арбуз, позвал ответственную и относительно беременную квартиросъёмщицу за стол.

Переступившая порог кухни Эльвира Юрьевна чиниться и кокетничать не стала. Это готовить еду она не любит и, с её же слов, если, конечно, она не врёт, не умеет. А есть уже кем-то приготовленное, как оказалось, она очень даже не дура. Без излишнего стеснения, без дурацкого бабьего жеманства и глупых ссылок на беременность.

— Скажи, Корнеев, а ты меня не бросишь? — сыто улыбаясь, но при этом умудряясь глядеть на меня подозрительно и по-бабьи хищно, спросила прокурорша. Аккуратно положив обглоданную кость в пустую тарелку.

— Нет, любимая, у нас с тобой вся жизнь впереди. Факультативно-совместная! — успокоил я подругу, собирая со стола лишнюю посуду перед тем, как резать арбуз. — Это-то меня и пугает. Уж больно ты суровая и неласковая, если мы не в койке находимся…

Как я и планировал, ночевать в этот день я остался у Клюйко. Ибо все мы в ответе за тех, кто нас приручил. От души и искренно похвалив за вкусный борщ и сладкий арбуз.

На следующий день, хорошо выспавшись и бодро сославшись на служебную необходимость, Эльвиру я покинул. После совместно проведённой ночи и обильного завтрака она снова пребывала состоянии сытого добродушия. И, наверное, поэтому всё утро смотрела на меня не с плотоядным недовольством самки богомола, а с кротким умилением во всех смыслах удовлетворённой женщины. Уже стоя у двери обутым и расцеловав любимую, я торжественно заверил её, что вскорости снова её навещу с гастрономическим визитом.

Потом без ненужной спешки и с чувством выполненного долга я вырулил со двора и поехал в сторону дома. Поскольку день был рабочим, в квартире я по прибытии никого не застал. Пана на данный момент, надо полагать, сеяла разумное и доброе в своём институте, а Лиза, как я надеюсь, набиралась знаний в школе. Бесцельно послонявшись по квартире, я прилёг перед телевизором и незаметно для себя задремал. Всё же, как оказалось, не так уж и хорошо я выспался этой ночью. И непреложную истину, что не хлебом единым жива женщина, Эльвира мне доказала весьма убедительно. Без каких-либо скидок на свою беременность.

В гости к Зуевой я отправился вечером. Когда обе родственницы уже были дома. Где был прошедшую ночь и куда пошел сегодня, я принципиально скрывать не стал. Даже с учетом того, что понимания на этот счет не нашел ни у мудрой тётки, ни у вздорной соплячки. Ничего, в таких делах лучше горькая, но правда, чем безвкусная недосказанность. Всё равно, рано или поздно всё это вылезает наружу.

В свою очередь, находясь в гостях у Лиды, уже я чувствовал себя самым настоящим барином. Которого холят, лелеют и потчуют самыми разнообразными разносолами, и деликатесами. Для меня любимого приготовленными.

Всё-таки безмерно прозорлив и философски мудр был Николай Васильевич Гоголь! Так талантливо написавший свою нетленную «Женитьбу». До сих пор пока еще никто лучше него не сформулировал пожелание относительно человеческого совершенства и гармонии экстерьера. После ужина наблюдая, как моя бывшая начальница прибирает со стола, я лениво размышлял над пророческими словами классика, шагнувшими в века. Действительно, вот бы к гастрономическим талантам Лидии Андреевны приложить искромётный разум Эльвиры Юрьевны! Да к ним обеим еще сиськи Натальи Сергеевны… А потом ко всему этому коктейлю счастья добавить бы еще цыганку Розу! Всю целиком. С её авантюрным, но первобытно-искренним темпераментом и опять же, не менее шикарными сиськами… А впрочем, кто и что мне мешает вкушать всех этих радостей по отдельности? Не смешивая их в единый салат оливье? Ведь, как сказал один гимнописец, дамы разные нужны, дамы всякие важны…

На этой оптимистичной ноте я вынужденно завершил свои литературно-философские размышления. К этому времени Зуева уже управилась на кухне и успела разобрать постель в комнате. По её настоятельному требованию и без какого-либо диссонанса с собственными желаниями я безропотно снял штаны. Потом посетил ванную и забрался под одеяло. Такова уж нелёгкая мущинская доля. Если ты не прячешься от трудностей и занимаешь в жизни активную гражданскую позицию, то тут не важно, кто кого ужинает. В этом случае, всё равно приходится выполнять своё предназначение и добросовестно отрабатывать обязательную программу…

В этот раз я тоже поступился своими принципами и остался ночевать у Лиды. И сделал это осознанно, потому что знал, как она искренне радуется моим редким ночевкам у неё.

К райотделу утром я подъехал один, высадив Зуеву на углу. Воодушевлённая совместно проведённой ночью Лида попыталась было настоять, чтобы мы зашли в здание вместе и рука об руку. Но я проявил твёрдость, сославшись на морально-этические нормы и нежелательные толки в коллективе.

— Душа моя, я склоняюсь к вступлению в партию, а ты мне репутацию хочешь подмочить! — применил я приём, на который возразить было невозможно, — Не время пока еще нам свои чувства афишировать!

По лицу Зуевой промелькнула тень недовольства, но выразить его вслух она не посмела. Потому что сама состояла в партии большевиков и лучше меня знала, что я имею в виду. По существующему порядку, не оформленные должным образом гендерные отношения вполне могут стать непреодолимым барьером между мной и КПСС.

Поднявшись на третий этаж, я прямиком направился в кабинет начальника уголовного розыска. Перед дверью майора Тютюнника толпился весь личный состав районного «угла». За исключением сменившегося с суток отдежурившего опера и опера, на них вновь заступившего. Практически, всех инспекторов, которые здесь собрались, я знал не только в лицо, но и по именам. За исключением одного. Незнакомый мне парень был моим ровесником или на