Совок 16 - Вадим Агарев

— Да бог с ними, пусть штудируют, — согласился начальник районного розыска, — Всё равно от них еще долго толку никакого не будет! И допуск к секретке им ждать не меньше месяца… За Корнеевым, по крайней мере, хоть пистолет уже закреплён и он на колёсах. Ты как, старлей, не зажлобишь свою машину, если она для раскрытия преступлений понадобится? А, Корнеев? — с ехидным прищуром уставился на меня Тютюнник, — Ты же у нас в отделении один такой буржуй с собственными «Жигулями»! Кроме как у тебя, больше ни у кого личного транспорта нет! Ну? Чего ты молчишь?

Настроение сразу упало. Стать штатным извозчиком на общественных началах мне не улыбалось совсем. За районным УР, как и положено по скудным совдеповским нормам, закреплена одна-единственная единица автотранспорта. И девяносто девять процентов времени суток она находится по жопой начальника. То есть, майора Тютюнника. И, если я сейчас, в самом начале дам слабину, и по доброте душевной начну входить в положение сослуживцев, то жизнь моя превратится в ад. А самое хреновое здесь то, что рано или поздно, но мне надоест быть общественным кучером. И когда я взбрыкну, и начну посылать всех лесом, ко мне сразу же, и навсегда прилипнет это самое клеймо «жлоб». Нет, ребята-демократы, хрен вам на блюде, а не Корнеева в виде авторикши! Границы личного пространства и еще более личного имущества следует расставить с самого начала и никого, боже упаси, к халяве не поваживать. Иначе сослуживцы быстро усядутся на шею и их с неё уже никакой палкой не сгонишь.

— Конечно, товарищ майор! — бодро ответствовал я Тютюннику, теми словами, которые он так хотел от меня услышать, — Я же понимаю, раскрываемость, это святое! Если надо, значит надо! В общем, я готов использовать свой личный автотранспорт для раскрытия преступлений!

Краем глаза я заметил, как удивился Гриненко, услышав мой простодушный ответ. И еще я увидел, как довольно переглянулись мой новый шеф со своим заместителем. Видимо, старшие товарищи уже прикидывали, как и куда они меня припашут сразу же после этой оперативки. Справки в УВД города или области везти или, может, их начальственные задницы по служебно-личным делам покатать по городу. А, чего, ведь повёлся же лоховатый комсомолец из рафинированного следствия на призыв помочь Родине! Да еще в таком благом деле, как борьба с преступностью!

— Я всем сердцем, вы мне только скажите, Геннадий Дмитриевич, сколько бензина на месяц выдавать будете? И какая компенсация за техническое обслуживание автомобиля мне полагается? — чистыми бесхитростными глазами обвёл я своих прямых и непосредственных начальников. — Ну и, само собой, хотелось бы еще сразу определиться, насчет амортизационных отчислений. Мне их в ФИНО УВД или в нашей бухгалтерии начислять будут? И в каком размере?

Лица моих новых руководителей сразу же поскучнели и жизнерадостный оптимизм с них куда-то подевался. Значит, такого продолжения моей сговорчивости относительно транспортных услуг они не ждали.

— В общем так! — вернувшись из сказки, сурово припечатал ладонь к столу начУР, физиономия которого в сей же момент окаменела, — Петрович, ты их обоих к Гриненко прикрепи, пусть у него стажируются! Они, как я помню, с Гусаровым вдвоём в кабинете, как баре жируют, вот и этих пусть к себе примут! Там у них как раз два стола свободных должны быть! — Тютюнник развернулся теперь уже ко мне. — А ты присаживайся, Корнеев, чего столбом стоишь⁈ Присаживайся, слушай и вникай, если твоих мозгов хватит. Розыск, это тебе не какое-то там следствие, здесь соображать надо! — под одобрительные ухмылки присутствующего оперсостава завершил он свой недружественный монолог.

Презрительно обозвав нас с Игумновым «этими», а потом еще и выказав неуважение в моём лице ко всему следствию, майор, довольный собой, грузно уселся за стол. Потом еще раз бросив на меня мрачный взгляд и не заметив на моей физиономии какого-либо раскаяния в корыстолюбии, нервно дёрнул головой. И только потом принялся за традиционную утреннюю рутину. За спрос с подчинённых за пропущенные сроки по неразрешенным материалам и за прочие множественные упущения.

Поскольку свою порцию мёда и пряников я уже получил, то вслушиваться в скучную текучку не стал. Ничего нового и для себя полезного я всё равно из неё не почерпну. В голове как-то сам собой появился образ некой цыганки по имени Роза. Интересно, как там у неё складываются отношения с комитетовскими? Вроде бы удалось всё разрулить, но, как говорится, следственно-оперативные пути, они как и пути господни неисповедимы. В любой момент всё может развернуться на сто восемьдесят градусов. А потом заодно еще и мне прилететь рикошетом.

— Вставай уже, пошли! — почувствовал я лёгкое похлопывание по плечу, — Уснул, что ли⁈

Подняв глаза, я увидел стоящего над собой Стаса. Как оказалось, я настолько погрузился в мысли о превратностях цыганской судьбы, что не заметил, как закончилась оперативка.

Для двоих кабинет Гриненко и Гусарова и в самом деле был более, чем просторным. А для четверых он уже таковым не казался. Настолько, что для оптимизации данной резиденции пришлось делать небольшую перестановку столов.

— Нижнее отделение сейфа я тебе освобожу, — вздохнул Станислав, печально оглядывая жизненное пространство кабинета, сократившееся вдвое, — А за парой стульев вы потом сами к старшине в гараж сходите! — Борис, ты тоже в своём сейфе уплотнись и ключ от второй ячейки Антону отдай!

После прежних, пусть и меньших по площади апартаментов, которые я занимал в одно лицо, моё новое рабочее помещение показалось мне коммунальной квартирой.

— А вы проставляться когда собираетесь? И вообще, собираетесь? — оживился Борис, попеременно бросая заинтересованные взгляды то на меня, то на Игумнова, — Надо бы вам, мужики, в коллектив достойно влиться, иначе никак! Если не соблюсти главную традицию и как следует не проставиться, то оперская служба у вас может не пойти!

Теперь уже мы с Игумновым, не сговариваясь, переглянулись.

— А никто и не спорит! — пожал я плечами, — Раз традиции, то мы готовы! — вопросительно посмотрел я на Антона. И заметив кивок, означающий его полнейшее непротивление, приступил я к практическим уточнениям относительно количества и ассортимента.

По прикидкам обоих старожилов УР Октябрьского РОВД, для качественного вливания в коллектив должно хватить пяти бутылок водки. Это, если считать по самому минимуму, как выразился Борис. Ну и какой-нибудь не самой мудрёной закуски к ней. В виде любой колбасы, которую удастся достать, а так