темноте пятна были не видны, я на это надеялся, но я кожей чувствовал каждое.
Задний двор дома Маркуса, забор и кухонная дверь. Я проник назад так же, как и вышел. Я приоткрыл дверь, прислушался.
Из гостиной доносился храп. Маркус лежал всё в той же позе, и телевизор всё ещё работал.
Я на цыпочках прошёл мимо дивана, стараясь не дышать. В ванной закрыл дверь, включил свет и посмотрел на себя в зеркало.
Зрелище было то ещё.
Шея красная, с отчётливыми следами удушающих — Сидоров знал, что делать чтобы убивать голыми руками. На плече синяк, который только начинал наливаться фиолетовым. Костюм… костюм лучше сразу сжечь, но стиралка пока справится.
Я стащил с себя всё, засунул в машинку, засыпал порошок от души, побольше, и запустил. Машинка загудела, зашумела водой, и я прикрыл дверь в ванную, чтобы звук не разбудил Маркуса. Хотя его, кажется, и танк не разбудил бы.
Душ я принимал быстро. Горячая вода обжигала ссадины, смывала остатки пота и адреналина. Я стоял под струями и смотрел, как вода уходит в слив, унося с собой частицы этой ночи. Когда вышел — вытерся, натянул те же трусы в которых и был и прошмыгнул в комнату Человека-паука. Из минусов путешествий налегке — всё надо покупать, а с другой стороны, это же и плюсы: прошвырнусь да куплю, голову переключу.
Красный будильник показывал 4:47 утра.
Я рухнул на кровать, достал телефон.
Первым делом — ОЗЛ спецсвязь. Открыл задание, глянул на статус.
Зелёный.
«Цель ликвидирована. Операция завершена.»
Я выдохнул. В чате висело сообщение от дяди Миши: «Молодец. Отдыхай. Дальнейшие инструкции позже.»
Я даже отвечать не стал. Пальцы сами открыли Telegram.
Ира была онлайн.
Я набрал: «Привет. Как ты?»
Ответ пришёл почти сразу. У них там, в Томске, сейчас день, часов пять вечера, наверное. Солнце ещё светит, люди по улицам ходят, а у меня тут ночь.
«Слав, привет! Я тут с щенками гуляла, они такие смешные, Барс наступил зашёл в лужу и валяться стал. Я отмыла его и сушу его феном))) А ты чего не спишь? У вас же ночь?»
Я улыбнулся. Ира возвращала меня в мир домашнего очага. Чистый, светлый, где нет места Сидоровым и их удушающим захватам.
«Не спится. Работа была. Теперь вот лежу, отдыхаю.»
«У-у, береги себя там.»
«Я берегу, я тут как инструктор. Учу курсантов. Просто сегодня немного задержался. Всё хорошо, не переживай.»
Повисла пауза. Потом три точки, и новое сообщение:
«Ты точно в порядке?»
«В полном. Щенкам привет передавай. И коту. Как там наш философ?»
«Лежит на подоконнике, смотрит на улицу. Думает о вечном, наверное. Или о том, когда его покормят.»
Я усмехнулся. Кот — отдельная тема.
«Передай, что скоро вернусь. Скажи, пусть без меня не скучает.»
«Скажу. Он сказал: „мяу“, что в переводе означает „жди, хозяин, мы верим в тебя“.»
Я засмеялся. Тихо, чтобы Маркус не услышал.
«Ты у меня самая лучшая. Иди спать, точнее, отдыхать дальше. Я тут попробую поспать хоть пару часов.»
«Целую. Береги себя.»
«И я целую.» — написал я, скидывая своё фото на фоне комнаты.
И, отложив телефон, уставился в потолок. Наклейки со звёздами и паутиной светились в темноте. Красота!
Мыслями я всё ещё был там. На крыше. И я перевернулся на бок, закрыл глаза.
Сон пришёл не сразу. Но когда пришёл, он оказался без снов. Словно я снова попался в то удушение.
— Слава! Подъём, бро! — голос Маркуса прорвался сквозь сон, как бульдозер сквозь картонную стену.
Я открыл глаза. Красный будильник показывал 5:30 утра. За окном только начинало светать, пальмы едва угадывались в предрассветном сумраке.
— Что случилось? — простонал я в подушку. — Полшестого утра.
— Академия в шесть, бро. Утренняя физподготовка. У вас разве не так?
Я перевернулся на спину, уставился в потолок со звёздами.
— Маркус, в России нормальные люди в шесть ещё спят.
— О, серьёзно? — он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — А во сколько вы встаёте?
— По-разному, — я потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна. — У меня работа начиналась в девять утра. А заканчивалась в девять утра следующего дня. Через двадцать четыре часа.
Маркус присвистнул.
— Суточные дежурства?
— Они. Когда в наряде, когда на выездах. У нас графики разные бывают.
— Ну, — он развёл руками. — Сори, но тут такие правила. Подъём в шесть, отбой в десять. Это дисциплина, брат.
— Добро, — я сел на кровати, потянулся. Шея отозвалась тупой болью — пальцы Сидорова напомнили о себе. — Сейчас буду.
Маркус кивнул и ушёл в сторону кухни, откуда уже доносился запах свежего кофе. Вот почему США столько войн устраивает по всему миру — потому что, когда встаёшь в шесть, хочется только убивать. У нас в армии, конечно, тоже так, в выходные на час позже, но мы демократию по всему «шарику» не навязываем.
Я встал, покрутил головой, разминая затёкшие мышцы. В зеркале на стене отразился уставший парень со следами удушения на шее и синяком на плече. Я — красавец надо придумать легенду, если кто спросит, что с шеей.
Одеваться пришлось снова в камуфляж. Другой-то одежды у меня с собой не было, кроме спортивного костюма, который сейчас отмокал в стиралке с добавлением порошка. Я натянул штаны, куртку, берцы, глянул на себя — вроде прилично. Если не присматриваться.
На кухне Маркус уже разливал кофе по кружкам. Перед ним лежал какой-то планшет с расписанием.
— Держи, — он протянул мне кружку. — Сегодня у нас весёлый день.
— Что именно? — я сделал глоток. Кофе был крепкий. Но сегодня то, что надо.
— Миллер поставил тебя в расписание. Пять групп. Каждой покажешь то же, что показывал вчера. Про нож, про тайминг, про толпу. — Маркус ухмыльнулся. — Ты теперь звезда, бро. Курсанты передают друг другу, что русский монстр учит убивать. Всем показывают твоё видео с ТЦ, где ты изображаешь Рэмбо.
— Нет, бро, Рэмбо — ваш герой, воевал на стороне моджахедов в Афгане, который вы тоже кошмарили десять лет. Пять групп, — я допил кофе и поставил кружку в раковину. — Ладно. Поехали.
— Но давай без политики, тут в США многие могут вам вспомнить тот же Вьетнам.
— Хорошо, что мы помним ошибки прошлого, главное — не повторять. — произнёс я, и
