Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
Я, конечно, ни разу не ходил в женатиках, но девушек-то у меня было хоть отбавляй. Тем не менее подобную откровенность я никогда не позволял себе даже в общении с самими близкими друзьями. Мало ли что и с кем не нравится мне в постели. А вот царь успел пару раз упомянуть, что его супруга «аки бесчувственная колода», хотя я ему вообще никто. Он и видит меня всего четвертый раз в жизни, а туда же.
Разговор, правда, был в тему — очень уж его разбирало любопытство, как бабы с мужиками стругают детей в иных странах. Такой вот нездоровый интерес. Тоже мне государь называется. С думным дьяком Висковатым никакого сравнения. Как политик царь ногтя своего печатника не стоит.
Поневоле задумаешься о пользе демократии. При ней, конечно, к власти тоже приходят далеко не самые умные. При равных условиях наверх вылезает тот, у кого главная цель — достичь самой власти, так что по части распорядиться ею он, скорее всего, весьма серенькая заурядная личность, а то и вовсе ничтожество. Да что говорить, достаточно поглядеть на первого президента России, как он по пьянке дирижировал оркестрами, и все ясно.
Но есть один плюс — его можно скинуть, в смысле переизбрать, а этот же, что передо мной, — пожизненно. Божий помазанник, видите ли. Судьбой они назначены. От рождения. За грехи Руси. Его ж, гада, с трона только пушкой сковырнуть можно. На худой конец, пищалью. На крайний — ножом…
Ба, а это идея. Здесь ведь в связи с отсутствием вилок пользуются именно ножами, и ни у кого не возникает даже мысли, что… Ну сегодня засапожник у меня хотели отобрать, но только потому, что я иноземец. А ведь он и сейчас, за трапезой, хоть и в первый раз со мной, но все равно без кольчуги, иначе я бы заметил. Получается…
Меня в жар бросило от мысли, чтоможет получиться.
«Лежи смирно, лягушонок Маугли, придет время, когда ты станешь охотиться за Шер-Ханом, как он охотился за тобой», — ласково сказала Мать Волчица.
«Правильно, пороть горячку ни к чему — пока что надо «лежать» смирно. И вообще, такой шанс может выпасть только один раз — второго судьба не даст, а потому использовать его надо на сто процентов и все рассчитать наверняка, чтоб без промаха. И не по минутам, даже не по секундам — по мгновениям.
Кто там на Руси считается первым цареубийцей? Если память мне не изменяет, вроде бы Соловьев или Каракозов. Или нет? Хотя они все равно не подойдут — неудачники нам не нужны. Тогда Гриневицкий[18]. Этот пускай и погиб, но дело свое сделал1.
На самом деле он тоже далеко не первый из осуществлявших цареубийство — забыли тех, кто душил царя Федора Борисовича Годунова, а также Ваньку Воейкова и Гришку Волуева, застреливших Лжедмитрия. Ну да ладно — неважно.
А кто будет первым? Верно, автор этих строк. За славой не гонюсь, да и не будет моей фамилии в летописях. Напишут: «Душегуб сей был фрязин, назвавшийся князем, а прозвищем Константино Монтекки». Да и с фамилией не факт — скорее всего, исказят. Ну и ладно. Я парень не гордый, почестей не прошу. Зачистил Русь от подонка Грозного, как наши ребята в свое время город Грозный, и хорошо.
Но сейчас время еще не пришло.
«Спокойствие, только спокойствие», — говаривал знаменитый Карлсон.
Правильно рассуждал толстяк в расцвете сил, мудро. Тут торопиться не надо. Пока что наша задача в другом — войти в доверие, чтоб тебя ждали. И не просто ждали, а как Малыш своего друга с пропеллером, то есть радостно и с огромным нетерпением. А потому спешить не будем…
Медок был заборист. Качество, как я и говорил, не лучше, чем у того же Воротынского, но крепость — о-го-го. Потому я на него особо не налегал, используя исключительно как легкий допинг и для смачивания пересохшей глотки. Это только в поговорке языком болтать — не мешки ворочать, а если говорить несколько часов кряду, думается, кое-кто с радостью перешел бы на мешки.
По счастью, разговор почти все время касался фривольных тем, то есть особо обдумывать свои слова необходимости не было, так что я себя не сдерживал и за своим лексиконом тоже не следил. «Клубничку» любим, Ванюша? Да ради бога, хоть сто порций — и со сметаной, и с сахаром, и с молоком — как только душе твоей грязной угодно. Кушай, не обляпайся, маленький. У меня ее много. Мне даже самому удивительно стало — насколько много. Ухитрился-таки прогресс напихать в мою голову дряни — прямо тебе авгиевы конюшни, да и только.
А уж царь как млел! Еще бы, заполучил на халяву чуть ли не ходячий справочник «Камасутры»: «Поза 79. Она, обхватив партнера бедрами, медленно откидывается на руки, грациозно предлагая себя, а он…»
По всей видимости, мои рассказы так проняли бедного батюшку-царя, что он сразу после урока ликбеза, раскрасневшийся как рак, пулей ломанулся к царице. И, скорее всего, того, что ему грезилось в воспаленном воображении, он не получил. Совсем.
Это я предполагаю, поскольку наша следующая беседа началась с его сетований на то, насколько тупы и глупы бабы на Руси. О царице он тоже помянул пару раз. Эпитеты, что он выдавал в ее адрес, цитировать не буду. Женщины не поймут, и, между прочим, правильно сделают.
Правда, на этот раз он уже говорил не только о сексе. Спрашивал и кое-что о странах, где я побывал. В немалой степени ему польстило и то, что династии, которые я перечислил ему по пальцам, можно сказать, почти новенькие, свежеиспеченные, то есть в его понятии не освящены временем, а следовательно, несерьезные. Валуа во Франции с четырнадцатого века, Тюдоры в Англии — и вовсе с пятнадцатого, а Габсбурги в Испании всего-то с начала нынешнего, шестнадцатого. Даже датчане и то постарше их, хотя и ненамного. Единственные относительно древние, тянущие свои корни с тринадцатого века, — это турецкие султаны, но, во-первых, они басурмане, а во-вторых, как ни крути, все равно на триста лет моложе Рюриковичей. Словом, тоже сопливые. Иоанн только величаво кивал в такт моим словам. Правда, в одном месте счел нужным меня поправить, да и то, как мне показалось, лишь потому, чтобы лишний раз показать свою ученость. Мол, кесари Священной Римской империи правили ею еще четыреста лет назад, а род их известен и того больше, хотя до Рюрика, не говоря уж о брате кесаря Августе Пруссе, им, разумеется, семь верст и все лесом.
— Но эти кесари тоже не все время сидели на троне, — вежливо поправил его я. — А раз непрерывности правления нет, то оно вроде бы как и не считается.
Еще раз повторюсь, что я не ахти какой знаток истории, потому и тут бил наугад, исходя лишь из простой логики — коли должность выборная, то одна династия навряд ли смогла бы прочно удерживать за собой императорскую корону на протяжении нескольких веков.
Логика не подвела — это можно было понять сразу, глядя на поведение Иоанна, который после моих слов расфуфырился и смотрел на меня орлом. Того и гляди лопнет от важности. Только что клювом не щелкал, атак полное сходство.
Все правильно. Коль сам, если не считать Казани и Астрахани, толком ничего не добился, другого и не остается — только гордиться древностью рода. Он и глядел на меня совершенно иначе, нежели чем в самом начале нашего первого «задушевного» разговора.
Ну точно, проняло. Достал я его, как говорил Жеглов, до сердца и до печенок.
Удав положил свою голову на плечо Маугли. «Храброе сердце и учтивая речь, — сказал он. — С ними ты далеко пойдешь в джунглях».
Вот и государь по принципу закадычного дружка Маугли соизволил пару раз похлопать меня по плечу рукой — интересно, это признак высшего расположения и благоволения к своему собеседнику или он может полезть целоваться? Ладно, ни к чему загадывать — дальше увидим.
Попутно я ухитрился прошвырнуться и по опричнине. Ну не дело это — раздвоить страну и вести себя по отношению к одной из частей как не каждый завоеватель ведет себя по отношению к побежденным.
Трудился неспешно, аккуратненько, без нотаций и морали. Глупо взывать к совести, коли она отсутствует. А вот смех — дело иное. Это я накрепко усвоил еще по своей журналистской работе. Иному дураку из числа высокого начальства на критику наплевать — туп он для нее. Зато если написать о нем с издевкой — он эту газету готов порвать и съесть. Бесит его, когда над ним смеются. Особенно если у этого дурака форсу и самомнения о себе выше крыши. Вот как у нашего Ванечки.
Нет-нет, я еще не выжил из ума, чтобы начать издеваться над ним самим. Мне, если вы помните, еще надо добиться лавров Гриневицкого, а после первой, второй или от силы пятой издевки светят огни Пыточной избы. Или угольки. Те самые, что подгребают под «боярское ложе». И уж оттуда я своим засапожником никак не воспользуюсь — мало того что руки коротки, так они еще и заняты. Дыбой.
Потому я прошелся лишь по опричникам, да и то не по всем огульно, а конкретно по отдельным личностям, но саму систему не трогал. Она тоже Иоанново изобретение, следовательно, издеваться над ней все равно что над самим изобретателем. Обидится.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
