Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
Перспективу я нарисовал, лучше не придумать, осталось только воплотить ее в жизнь. По всем правилам теперь дурню только и осталось надеть лапти и пойти совершать подвиги. Однако он не спешил, обдумывал ситуацию, видимо, в поисках слабых сторон моего предложения. Наконец нашел к чему придраться:
— А если она за меня не пойдет?
Я чуть не спросил его, кто за него не пойдет, но не стал, понимая, что в мозгу Павла уже выкристаллизовался образ идеальной, толстопятой красавицы. Он, кстати, даже облизнулся, и глаза его затуманились от вожделения.
— Только я не уверен, что ты знаешь, где разбойники живут, — не отвечая на вопрос, с сомнением сказал я.
— Чего там знать, в сухом логе, нарыли себе дурни землянок и думают, что их там никто не найдет.
— Подобраться туда незаметно можно?
— Нет, как же к ним подберешься, когда их там видимо-невидимо и кругом соглядатаи. Вот если только гнилой балкой идти, но там нечисто, никто и не ходит.
— Почему нечисто?
— Леший живет, он пришлых не любит, так голову задурит, что назад пути не найдешь. Прошлый год из Москвы приезжали, как туда зашли, до сих пор не вернулись.
Я сделал вид, что не заметил его упоминания о Москве, о которой он якобы никогда не слышал, сказал другое:
— А может быть, они просто вышли другой дорогой, не через вашу деревню.
— Нет, они же лошадей здесь оставили.
— А ты сам лешего боишься?
— Чего мне его бояться, какая ему от меня радость. Это ты опасайся, ты же пришлый.
— Ну, я как-нибудь с ним договорюсь, — сказал я, имея в виду, что у меня уже был успешный опыт общения с лешим, который в конце концов оказался никаким не лешим, а чиновником службы времени.
— Ну что, значит, пойдем гнилой балкой? — задал я уже конкретный вопрос, как о деле решенном.
— По-другому нельзя, — покровительственно ответил он, — только идти все одно придется ночью, хорошее ли дело, ночь без сна!
— Завтра выспимся, а если еще успеешь спасенной девке понравится, то и не только…
— А про договор не забудешь?
— О красной шапке? Вот тебе святой, истинный крест. Самую красную выберем!
— Тогда пойдем, соснем перед дорогой. Шутка ли дело, ночью не спать!
— Поесть бы не мешало, — намекнул я, — время обеденное.
— Где же теперь еду возьмешь, теперь все в поле. Разве пойти старуху какую заговорить. Только боюсь, все одно не дадут.
— Ты, что Христа ради питаешься?
— Когда как, мир не без добрых людей. Кто и так, без просьбы, лишним куском хлеба поделится. Меня многие считают юродивым, а мне и горя мало.
Похоже, парень ловко устроился, эксплуатируя мистическое почтение соседей ко всяким явным странностям. Мне до этого дела не было, но вот поесть явно не мешало.
— А купить еду где-нибудь можно?
— Тут недалеко село есть, — показал он в ту сторону, откуда я приехал, — там постоялый двор. Только опять-таки разбойники по дороге.
— Больше негде?
— Так вот, хоть у Лесовички, она баба жадная, деньги любит, так просто, даром, зимой снега не даст.
— Где она живет? — живо заинтересовался я.
— А ты что, сам не знаешь? — удивился Павел.
— Откуда я могу ее знать? Я сюда попал первый раз в жизни!
— Да ну, а где же ты раньше жил?
— Потом расскажу, давай, показывай, где живет Лесовичка.
— Вон в той избе, — показал он пальцем, — только зря пойдешь ноги бить, она жадна, ужас как.
— Ничего, как-нибудь разберусь. Ты со мной пойдешь?
— Я? Очень надо, я спать лягу и тебе советую.
Спать я не хотел и пошел раскалывать Лесовичку.
Изба ее находилась немного на отшибе от общего ряда домов, ближе к лесу, отсюда, вероятно, и такое странное прозвище. Я прошел деревенской улицей, нашел тропинку к нужному подворью и минут через пять уже стучал в низкие двери избы.
— Кого еще Бог принес? — послышалось изнутри.
— Можно хозяйку, — громко сказал я.
— Сейчас, подожди, — откликнулся тот же голос, и на пороге показалась старая женщина в темном сарафане с простоволосой головой. Увидев незнакомого человека, она вскрикнула и спряталась за дверь, уже оттуда спросила:
— Тебе чего надобно?
— У вас можно купить какой-нибудь еды? — спросил я.
— А ты кто таков и как здесь очутился?
— Проезжий, остановился у вашего соседа, — слегка слукавил я, чтобы не ссылаться на непутевого Павла.
— И чего тебе нужно? — продолжила допрос Лесовичка, так и не выходя из избы.
— Еда нужна, масло, хлеб, можно курицу.
— Нету у меня ничего, сама впроголодь живу, — сердито сказала женщина.
— Я хорошо заплачу, — посулил я, почувствовав в голосе Лесовички некоторую неуверенность.
— Сколько? — быстро спросила она.
— Три московки.
— Пять за курицу, за хлеб и молоко отдельно.
— За все пять, и еще масло. Не хочешь, пойду дальше.
— Шесть! — сказала она, выглядывая в дверную щель. — Только из уважения!
— Пять московок и полушка, — твердо сказал я, чтобы излишней сговорчивостью не дать ей нового повода к торгу.
— Жди, — сказала хозяйка и плотно захлопнула дверь.
Как я и предвидел, деньги всегда деньги, даже в глухой деревне. Лесовичка не только продала мне все, что я просил, но самолично зарезала и ощипала курицу. Впрочем, думаю, для того, чтобы оставить себе пух и перо. Баба, Павел был прав, оказалась на редкость жадная.
Нагруженный припасами, я вернулся к своему тунеядцу и застал его крепко спящим под овчинным тулупом.
— Эй, Павел, — позвал я, — есть будешь?
Храп под овчиной тотчас прекратился и показался любопытный глаз.
— Шутишь или правда что достал?
— Вставай, нужно курицу сварить.
— Нет, так мы не договаривались, — расслабленно казал он, — я думал, уже все готово!
Я подумал, что зря связался с таким лодырем. Конечно, художественная натура — это хорошо, но в лес-то идти все равно придется. Однако решил просмотреть, чем, в конце концов, все это кончится, и начал разбираться в нехитром крестьянском хозяйстве. Пока я разводил в печи огонь, хозяин искусно изображал крепко спящего человека, но когда вода в котелке закипела, и пленительный аромат варящейся курицы распространился по избе, не выдержал и сел на лавке.
— Давненько я скоромного не ел, — грустно сказал он. — А сегодня не постный день?
— Постный, так что можешь спать дальше.
— Ничего, буду в церкви, заодно покаюсь, — пообещал он.
— Как знаешь.
— А винца курного у тебя нет?
Винца у меня не было, так что удовлетворился он всего лишь едой. Однако удовлетворился сполна. После нашего нехитрого обеда в доме опять не осталось ни одной крошки съестного. Зато до ночи мы дружно спали на очень сытые желудки.
Воробьиные ночи еще не наступили, но темнело уже так поздно, что нам пришлось выйти из деревни в начале одиннадцатого. Павел вел себя вполне адекватно, не ныл и не засыпал на ходу. Чтобы не светиться перед деревней, мы сделали крюк и выкошенными лугами довольно быстро дошли до леса. Тут мой чичероне предложил сделать привал и дождаться полной темноты. Ему, как проводнику, было виднее, и мы засели в кустах, ожидая часа «Икс».
Вечер был не по-летнему холодный. С северо-востока пришел циклон, весь день, пока мы спали, моросил дождь. К вечеру он кончился, но стало реально холодно, что очень ощущалось, особенно после последних теплых дней. Я был одет в свой межсезонный камзол, а Павел отправился в лес в том, в чем ходил днем: льняной домотканой рубахе, коротких портках и босиком. Единственной теплой вещью у него оказалась бесформенная войлочная шляпа, когда-то щеголеватая, но давно потерявшая всякую форму.
— Тебе не холодно? — задал я риторический вопрос, когда мы уселись на мокрой траве в мокрых кустах.
— Ничего, сейчас же лето, — успокоил он меня.
Лето, оно конечно, лето, но меня пробирало даже сквозь толстое шерстяное сукно.
Он же вполне комфортно растянулся на земле и, как мне показалось, собрался соснуть.
— Павел, а тебе не скучно жить? — спросил я, чтобы хоть как-то отвлечь его от такого глубокого отдыха.
— Чего? — сонно переспросил он, протяжно зевая.
— Жить тебе не скучно?
— Когда скучать-то, — удивился Павел, — времени ни на что не хватает. Утром проснулся, а там, глядишь, уже и спать пора.
Такому насыщенному ритму жизни можно было только позавидовать.
— А ты когда-нибудь работал?
— Как же не работать, с малолетства в трудах, продохнуть некогда. Ты бы мне не мешал разговорами, сам отдохни часок-другой.
— А мне кажется, нам уже идти пора, погляди, совсем темно стало.
— Думаешь? — с сомнением протянул Павел. — А то давай, что ли, завтра сходим. Куда спешить?
— Нет, пойдем мы сегодня, так что вставай. Чем быстрее дело сделаем, тем раньше получишь красную шапку и сапоги.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
