Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 231
А времени уже не оставалось.
Таланов чуть наклонил голову, прикидывая расстояние до первой вражеской цепи по дальномерной шкале, нанесенной прямо на лобовое стекло. Уже следовало открывать огонь, но по уговору, первыми начинали «Драконы» и уже после — все остальные. Танкоистребители, как старинные арбалетчики, должны были нанести максимальный урон первым залпом.
— Мы все останемся здесь, — прошептал Виктор, как будто его мог кто-то услышать. — Но они дальше не пройдут. Они не пройдут… Не пройдут…
Он повторял это, как литанию, чувствуя твердые, теплые кольца копиров, охватывающих пальцы. До смерти хотелось сделать что-нибудь обычное, человеческое — передернуть плечами, подкинуть оружие, чтобы почувствовать его тяжесть. Но скафандр таких манипуляцией «не понимал», копиры либо не реагировали, либо преобразовывали сигнальные импульсы в судорожные бессистемные подергивания. Таланов ограничился тем, что поочередно пошевелил стальными пальцами левой руки, придерживавшей пулемет за рукоять в виде закрытой рамы, сбоку от массивного ствола.
Пулемет был новый, не усиленный «Дегтярев-Штольц», а модель с водяным охлаждением и удвоенным боезапасом. По сути, малокалиберная автопушка. Почему-то вспомнились наработки, которые должны были пойти в части «механиков» ближе к осени — оптические дальномеры, самозарядные ракетные ружья, переломные и перископические прицелы. Огнеметы и автоматические дробовики-картечницы — для уличных боев.
Хотелось бы все это увидеть, но не судьба.
— Вы не пройдете…
Вражеские танки приблизились, уже можно было различить узкие прорези наблюдательных приборов, таблетки фар и прожекторов, границы разноцветных пятен маскировочной окраски. Серьезные машины. Если батальон, то от тридцати до полусотни штук. В промежутках между танками виднелась вторая линия — угловатые, шкафообразные транспортеры. Техника не для боя, а для быстрой перевозки пехоты, но и у них хватает пулеметов. Третья линия — снова танки — скорее угадывалась. Ветер усиливался, бросая пригоршни пыли, как шаловливое привидение.
Почему медлят «Драконы»? Дистанция уже вполне располагает, а ближний бой танкоистребителям категорически противопоказан…
Обычно в тяжелом броневике экипаж состоял из четырех или пяти человек, но «Дракон» управлялся тремя — благодаря автоматизации перезарядки. Впрочем, сами танкоистребители свои машины называли «лучниками».
Подполковник Георгий Витальевич Лежебоков оторвался от смотрового прибора командирской башенки и окинул взглядом боевое отделение, освещенное зарешеченными плафонами. По неведомой прихоти конструкторов кресла экипажей были сделаны «по-аэростатному», то есть с ремнями безопасности, которые сходились на спине «ракетчика». Далее через специальную прорезь в спинке кресла уходил тросик, намотанный на маленькую лебедку со стопором. Таким образом, противотанкист мог по желанию регулировать свободу движений, прихватывая себя к креслу намертво или отпуская трос на удобную длину. Были даже какие-то уставные требования — какой ситуации какой режим соответствует, но их, разумеется, никто не соблюдал, действуя в меру удобства и личных соображений.
Мехвод, сидевший впереди, ниже всех остальных, вообще снял «упряжь» и замер над рычагами, крепко вцепившись в кожаную оплетку рукоятей. Его можно было понять — справа от водителя располагались топливные баки, поэтому, случись что, покидать машину нужно было очень быстро.
Хотя, говоря по совести, у мехвода и так было самое безопасное место, к тому же и удобное — можно даже разложить сиденье полностью и дремать, как в шезлонге или первом классе автопоезда. Дальше начинался массивный механизм, объединявший собственно пусковую установку, автомат перезарядки и механизированный стеллаж с ракетами — каждая в собственном контейнере, похожем на длинный металлический ящик с ребрами жесткости. По разные стороны от пусковой сидели командир машины, в просторечии именуемый «пассажиром», и оператор-наводчик.
Лежебоков взглянул на собственный блок приборов — радиостанцию, переговорное устройство и все остальное. Сбоку сиротливо пристроился бачок с питьевой водой. Затем командир посмотрел направо, на оператора ракетной установки. Юноша явно и откровенно трусил, ремни были затянуты намертво, тросик выбран полностью, так что парень сидел, спеленатый, как аэростатчик-испытатель. Лица не было видно из-за респиратора, но пальцы на панели дневного прицела и диссекторном блоке съема координат побелели. А ведь вроде бы ветеран, несмотря на возраст, даже герой, переведен из бронеходчиков после ранения, полученного в жестоком бою против превосходящих сил противника. «Георгий», пусть даже четвертой степени — награда почетная и очень значимая.
Лежебоков поправил респиратор и провод переговорного устройства, встроенного прямо в «намордник», после чего вновь приник к окулярам наблюдательного прибора.
Все не так, подумалось ему. Все не так, как должно быть… Сколько планов, расчетов и выкладок — каким образом следует наиболее эффективно использовать ракетные танкоистребители, какими силами прикрывать. И все насмарку. Вместо того, чтобы отстреливать самые опасные танки противника, скрываясь за «спинами» собственной «брони», «лучники» сейчас отработают как одноразовый эрзац-заслон, прикрываясь тощей линией слабосильной пехоты и горсткой «механиков».
Если бы работала связь, если бы не ветер, поднявший тучи пыли и пепла после атомного удара… Танкоистребители могли многое — работать на дистанциях более трех километров и даже совершать групповые запуски, когда до пяти ракет сразу били в одну мишень, повинуясь указаниям одного наводчика. Но без связи, надолго вырубленной близким атомным взрывом, без нормального прикрытия, без хорошего плана, минных полей и …
Подполковник запретил себе прорицать, что неизбежно случится без всех этих полезных вещей. И только мимолетно подумал — интересно, а у противника все так же? Планы, которые приходится менять на ходу; проволочки, которые оборачиваются катастрофическими задержками; мелкие недочеты, скатывающиеся в огромный ком неразрешимых проблем?
Наверное… Во всяком случае, хотелось верить, что это именно так.
Он проверил дистанцию. Два семьсот. Видимость никудышная, но дальше ждать опасно, дальние расстояния — козырь «лучников».
Было жарко, немыслимо жарко — дизель и сложная аппаратура давали огромное количество тепла, прогревавшего боевое отделение, как хорошую парную. Но Лежебокова ощутимо морозило — главным образом от радиотишины и некой усеченности происходящего. Не было обычных переговоров, скрипа в наушниках, отрывистых докладов и команд. Без них даже в гремящем и рычащем истребителе казалось тихо, как в забытой могиле.
— Заряжай, — скомандовал он.
Командир не торопился выводить оружие в боевой режим, чтобы не демаскировать низкопрофильную машину и ждал до последнего, теперь время пришло. Оператор пусковой, хоть и был испуган до смерти, свое дело знал. Загремела цепная передача автомата заряжания, длинный ящик лег в захваты пусковой. Наводчик оторвался от приборов и, изогнувшись, как цирковой акробат, потянулся к казенной части, чтобы подсоединить провода для управления ракетой в полете. Эту операцию механизировать не смогли, да и не стремились, управление должно было идти по защищенному радиоканалу, а провода оставались на гипотетический «самый крайний случай». Вот он и наступил, самый, что ни на есть реальный и очень-очень крайний.
Загорелась желтая лампочка, сигнализирующая о том, что цепь замкнута, ракета включена в систему электропитания и наведения. Оператор развернулся обратно, мокрый как мышь, смахнул рукавом пот с лица и приник к стабилизированному прицелу.
— Вывожу, — глухо доложил он.
Лязгнули броневые створки, в открывшийся люк дохнуло ветром, несущим запах жженой травы и дизельного выхлопа. Проворачиваясь на шарнире, пусковая описала дугу, выходя в боевое положение над башней. Потому-то танкоистребители и назывались «лучниками» — ракеты располагались и подавались к зарядке хвостовой частью вперед, по ходу движения машины. А пусковая установка перемещалась вверх-вниз по траектории, сходной с движениями стрелка, достающего стрелу из колчана за спиной.
Там, уже наверху, небольшие пирозаряды отстрелили панели контейнера, оставив лишь одну, донную, которая теперь служила одноразовой направляющей. В сложном движении, похожем на взмах крыльев бабочки, раскрылись длинные хвостовые стабилизаторы, ранее прижатые к цилиндрическому корпусу снаряда.
Очередной парадокс техники, подумал подполковник. «Лучник» защищен от атомной угрозы вентиляторами для создания избыточного давления, сменными фильтрами, специальным противорадиационным подбоем изнутри. А вот закрытый кожух для пусковой довести до ума так и не смогли. Поэтому в бою экипаж при всех своих защитах может вволю дышать свежим воздухом и радиоактивной пылью.
Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 231
