вырезали, а ехать в их манор как-то лениво.
— Может, тогда навестим ар Виттардов или ар Эжьенов? — предложила Найта. — Там, вроде, живых еще хватает. И рода, вроде как, не бедные…
— Не сводите с ума моих девочек! — потребовал Магнус и приобнял Власту, которая растерянно переводила взгляд с меня на моих женщин и обратно. А потом повернулся к Рине: — Они шутят. Просто лица серьезные!
— Правда? — спросила девушка.
— Правда! — подтвердил я. — Поэтому забирайте один из мешков и идите собираться — мы едем в Торговую слободу…
…Три четверти своей половины «извинений» ар Койрен оставил у нас в гостиной под охраной моих вассалов. Сто золотых вручил Фиддину в знак благодарности за спасение жизни Власты, пятьдесят — Лораку за храбрость и рассудительность, проявленные во время схватки, а оставшуюся сотню забрал на подарки молодым супругам.
В его благородстве ни я, ни мои женщины нисколько не сомневались, а вот к эмоциям инеевых кобылиц прислушивались с большим интересом. Поэтому по-настоящему обрадовались, почувствовав, что с безумными — и не только по меркам Ламма — суммами денег они расставались без тени сожаления.
Не менее достойно девушки вели себя и в конце златокузнецов. Скажем, в лавке ювелира рассматривали дорогие ожерелья, браслеты, серьги и кольца, можно сказать, равнодушно, то есть, видели красоту и изящество тех украшений, которые заслуживали внимания, но при этом ими просто любовались. От подарков Магнуса пытались отказаться, так как даже в глубине души искренне считали их слишком дорогими. А когда он настоял на своем решении, попросили купить что-нибудь и для старшей жены.
Покупать и перешивать платья для вечернего бала в королевском дворце тоже не захотели — сказали, что блистать в высшем свете Торрена не собираются, поэтому наденут туда те же наряды, что и вчера. Зато с большим удовольствием умяли по медовому прянику, с радостью приняли в подарок по комплекту авад, которые я им подарил от имени всех Эвисов, и совершенно по-детски веселились, глядя на выступление уличных акробатов.
Так же приятно кобылицы реагировали и на то, что покупалось Стеше с Найтой или членам моей семьи, оставшимся в Лайвене. Скажем, принимали активнейшее участие в выборе самых красивых сережек с турмалином для моей Тени, стараясь, чтобы оттенок камней совпадал с цветом ее глаз. И по-настоящему обрадовались, когда смогли найти именно такие. Подбирали кулон для моего тактика, примеряя чуть ли не каждый более-менее симпатичный к ложбинке между полушариями ее груди. Что интересно, не завидуя воистину выдающимся формам этой девушки. А когда пришли к выводу, что в лавке нет ничего достойного «этого великолепия», так же искренне расстроились. Но через какие-то полчаса чуть не умерли от счастья, обнаружив в одной из соседних лавок красивые женские сапожки, которые подошли Стеше. Кроме того, эта парочка получала безумное удовольствие от самых обыкновенных прогулок, вкуса дешевых леденцов и восхищенных взглядов мужа. А еще одинаково весело смеялась над шутками и в свой, и в чужой адрес.
И такое их поведение настолько обрадовало Магнуса, что в какой-то момент он подошел ко мне и еле слышно пробормотал:
— Судя по всему, с выбором я не ошибся!
— Однозначно! — согласился я.
— И, кажется, они понравились и твоим девочкам…
— Можешь не сомневаться!
— Знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы их приняла вся твоя семья… — без тени улыбки сказал он. — И чтобы им было с кем дружить и с кого брать пример.
Ар Койрен говорил именно то, что думал, поэтому я сжал его запястье и пошутил:
— Алька как-то ляпнула, что женщина у меня одна-единственная, просто с одной душой и несколькими телами. Поэтому можешь не волноваться: если твои супруги понравились хотя бы одной ар Эвис, они понравятся всем.
Магнус подергал себя за ус и грустно отшутился:
— Везет тебе! А у меня пока три души на трех супруг. И это пугает…
…К моему удивлению и радости Магнуса, его инеевые кобылицы начали брать пример с Найты и Стеши сразу после возвращения домой: во время обеда старались подражать их манерам, после его окончания старались держаться рядом и касаться подруги хотя бы локтем и так далее. Когда Тень собралась в баню и пригласила девушек с собой, с радостью согласились. А после возвращения обратно сияли так, как будто пытались затмить собой Ати.
За процессом их подготовки к балу я, естественно, не следил. Но комментарии супруг, периодически подключавшихся к личному каналу, слышал, поэтому неслабо веселился. Кобылицы Магнуса не только позволяли творить с собой все, что приходило в головы «мучительницам», но и старательно учились правильно двигаться, правильно держаться и правильно смотреть. А еще принимали душой ВСЕ советы, поэтому перешагнув порог нашей гостиной за полчаса до выезда, поразили мужа отсутствием всякого стеснения! Скажем, та же Власта не только не краснела, когда в «крайне развратном» разрезе платья мелькала голень, но и с явным удовольствием ловила взгляды супруга. А Рина не напрягалась, когда короткий и узкий жилет, распахиваясь, демонстрировал ее грудь, обтянутую белой рубашкой.
Их поведение не изменилось и тогда, когда я встал и двинулся к двери — девушки прошли мимо плащей, вышли в коридор и совершенно спокойно двинулись вниз по лестнице, в упор не замечая взглядов сотрудников посольства! Дальше — больше: всю дорогу до дворца Рина ехала стремя в стремя с Найтой, а Власта — со Стешей. И большую часть пути так старательно копировали поведение моих женщин, что моментами казались их младшими сестрами! Когда мы спешились у парадного крыльца и двинулись вверх по лестнице, эта парочка видела только своего мужа. А переступив порог бального зала, оглянулась по сторонам с таким холодным безразличием, что вызвала недовольный ропот у некоторых гостей короля.
Забавно, но к середине обязательного круга по огромному и очень богато украшенному бальному залу в их эмоциях пропали последние остатки напряжения, и девушки начали получать удовольствие по-настоящему. Тем более, что возможностей было предостаточно. Ведь мои дамы не изменяли своим привычкам и комментировали каждый взгляд в наш адрес. В обычной манере. Скажем, когда какая-то ар Реннеж лет эдак сорока пяти презрительно поморщилась при виде глубоких вырезов на платьях Стеши и Власты, Найта понимающе вздохнула:
— А что ей остается делать? Груди не было, нет и уже никогда не будет, ноги и задница надежно спрятаны под кринолином, а одними щеками и тройным подбородком нормальных мужчин не заинтересуешь. Вот и приходится
