обслуживать. Вторая причина заключается в том, что эти машины, а также тяжелые транспортные самолеты (их сейчас осваивают люди Голованова) нуждаются в хороших взлетно-посадочных полосах. Грунтовые не годятся. При том, что есть повышенные требования к качеству взлетно-посадочных полос, у них должны быть непривычные для наших авиаторов размеры. Для транспортников это требование не так уж трудно реализовать: их место постоянной дислокации может быть достаточно далеко от зоны боевых действий. Но к истребителям это не относится. Далее: предполагаемый ТВД находится в малонаселенной местности с изрезанным рельефом. Прекрасные условия для диверсантов. Представьте картину: они тайно притаскивают с собой батарею даже не тяжелых - ротных минометов и в нужный момент обстреливают как ангары, так и помещения для личного состава. Блиндажи могут спасти людей, но самолетам придется солоно. А уж если загорится топливо, то... сами понимаете. Теперь другая картина: у вас в распоряжении десятки грунтовых аэродромов. Конечно, зависимость от погоды неизбежна. Но в этом варианте уничтожить полностью авиацию силами диверсантов - задача непосильная. Что до реактивных истребителей, то на сегодняший день они могут сыграть важную роль, но гарантировать полный разгром бомбардировочной авиации противника - нет. Вывод: без поршневой авиации мы не обойдемся.
- Сергей Васильевич, из ваших слов следует, что нужно интенсивное дополнительное обучение летчиков. Имею в виду: на тренажерах. Помнится, такое уже было в тридцать девятом. Что можно сделать в этом смысле?
- Товарищ Сталин, прежде чем что-то такое планировать, нужно хорошо знать состояние дел. Поэтому ваш вопрос я частично переадресую товарищу генерал-полковнику. Кто в данный момент обкатывается на тренажерах?
Смушкевич не задумался ни на секунду:
- Прямо сейчас на сто восемьдесят пятых машинах проходит обучение двадцатый истребительный полк. Через двадцать пять дней запланирован выпуск.
- Вот и ответ, товарищи. Не так много у нас возможностей, как мне бы хотелось. Но исправить кое-что можно. Первое, что приходит в голову: добавить количество тренажеров - лучше на том же аэродроме в Щелково. Какие вижу тут особенности? Первая: добавление можно осуществлять лишь восьмерками, то есть по восемь тренажеров за раз. Причина простая: больше управляющая машина не тянет, а меньше просто нет смысла ставить. Вторая: понадобится жилье для всех обучаемых, то есть расширить поселок. Решаемо, но придется тратить время. Третья: ко мне уже поступила аналогичная просьба от подполковника Осипенко, это касается вертолетов. Тут даже не скажу заранее, возможно ли удовлетворение этого запроса. По-любому мне понадобится помощь специалистов от... одного НИИ - переделывать тренажер под нужды вертолетчиков, и даже я сам не знаю, сколько времени на это уйдет. Не исключаю, что затраты времени превысят все разумные величины. Сама эта переделка потребует полностью выключить один тренажер из учебного плана для летчиков-истребителей. Причина очень проста: кто-то из подчиненных Полины Денисовны будет непрерывно пробовать работу тренажера и сравнивать ее с реальными ощущениями пилота или штурмана вертолета. Кстати: считаю нужным, чтобы вы сами, товарищ генерал-полковник, и другие авиаторы из высшего командного состава обязательно прошли краткий курс обучения на новых машинах. Все должны обрести понимание: что можно ожидать от этих самолетов, и на что нельзя рассчитывать. Повторяю, этот курс будет носить ознакомительный характер.
На этот пассаж Смушкевич ответил понимающей улыбкой. Высказанная мысль полностью совпала с его собственной.
Но товарищ Александров не закончил выступление:
- И, наконец, приоритеты в моих задачах расставляю не я, а товарищ Сталин и другие высокопоставленные товарищи. Вы, Яков Владимирович, человек военный и знаете, что такое приказ.
Тут в обсуждение вмешался председательствующий:
- Это хорошо, что вы, товарищ Александров, понимаете значение дисциплины. Что касается заданий, то предлагаю взять ваш собственный, уже составленный план действий и включить туда работы над потребностями авиаторов. Список работ и сроки согласуйте с товарищем Рычаговым. Разделы, не относящиеся к авиации, не трогайте, за исключением одного. Мне доложили, что Михаил Ильич скоро закончит работу над проектом своего изделия и представит опытный образец. Вам предстоит оценить сделанное, а также изложить свое мнение о степени готовности изделия к серийному производству.
Рославлев мгновенно угадал фамилию того, кого только что назвали по имени-отчеству. Конструктор Кошкин, конечно. Но...
- Товарищ Сталин, настаиваю, чтобы оценку этой работы производил в первую очередь не я, а специалисты, притом не один, а бригада. И эти люди должны лично и собственноручно опробовать изделие. А уж исходя из их мнения, я дам рекомендации о возможности серийного производства и, разумеется, о масштабах этого производства. И еще практический вопрос. В той докладной сказано, когда именно Михаил Ильич будет готов продемонстрировать изделие?
Сталин отлично понял намек насчет серийного производства.
- Поддерживаю вашу точку зрения относительно специалистов. Но также мы рассчитываем на вашу помощь, Сергей Васильевич, во всех аспектах. Что касается сроков и бригады: мне доложили, что через две недели она прибудет на место.
- Значит, я там буду тогда же. На коррекцию плана мне понадобится день. И еще десять дней я посвящу наладке тренажера, необходимого нашей авиации.
Уже в коридоре Смушкевич спросил в полуутвердительном тоне:
- Значит, работа Михаила Ильича не имеет отношения к авиации?
- Никакого, Яков Владимирович.
Через день дополненный план действий лег на стол к Сталину. Одобрение его выразилось в словах:
- Вы работайте по этому плану, товарищ Странник, а если возникнет потребность в ваших услугах в других областях, вам дадут знать.
Мало кто любит выполнять задачу, заранее зная, что в любой момент эту работу могут прервать ради чего-то еще более срочного, но тут выбирать не приходилось.
- Ну, ребята, задание ваше будет еще хуже, чем вы думаете.
Слушатели всеми силами поддерживали невозмутимость лиц. Все уже когда-то работали со Старым и потому знали часть его педагогических приемов. В помещении находились Лев Сегал и Игорь Иванов, то есть программисты, а также спецы по механике управляющих систем: инженеры Светлов, Турубинер и Липадкин. Старший инженер Вальков был взят в группу в качестве координатора, поскольку эту работу он когда-то уже выполнял.
И еще к группе наладчиков-разработчиков присоединили двух из летного состава. Это были Сима Амосова и Дуся Бершанская, то есть летчик и штурман вертолета. Наличие боевых наград вызвало у гражданских молчаливое уважение. Этим двоим предстояло испытывать то, что хотя бы в первом приближении моделировало реакцию вертолета на управление.
К счастью, тренажер был рассчитан на перепрограммирование. Хуже дело обстояло с управлением. Оно кардинально отличалось от самолетного. Нелегкой виделась проблема с видом из кабины. Рославлев подумал, что придется приспосабливать видеофайлы из варианта тренажера с 'окном штурмана'.
