серые каменные глыбы монументов и постепенно обваливающиеся зубцы городской стены, малые башни и донжон замкового сектора… И вдруг – движущаяся тень! Что это – привидение, нечисть или освободившийся из-под тяжкого гнёта покойник? В мире, где есть магия, поверишь во всё что угодно. Холод пробегает по предплечьям, поднимая из памяти сказочно-постельные ужасы, хочется вжаться в угол кровати и забыть ту сказочку про исчезнувшую темноволосую девочку, которую рассказала перед сном добрая бабушка…
– Э-гей! Кыш-кыш! – зычно проорал возничий, резко взмахивая длинным кнутом с волчьей свинчаткой. – Стрелы арбалетной захотели, крысы крылатые?!
С камней в небо через падающий снег поднялась стая больших антрацитовых ворон. Смотри-ка, давно пусто на кладбище, а налетают целые стаи пернатых хищников – что им тут делать? Может, и волки заходят, просто для того, чтобы хором повыть на Луну. Загадочный хищник, не понять порой его ритуалы.
Дилижанс уже проехал мимо, но зловещее карканье всё ещё оглашало окрестности…
По уму – клад для археологов и палеонтологов. В реале – век бы не бывать.
Чтобы успокоить нервы, я достал свою трубочку. Неторопливо набил, прикурил и начал медленно пыхать ароматным дымком, выпуская в небо густые синеватые клубы. Козырёк, нависающий над скамьёй возничего, отлично защищал от снегопада, ветра не было, а парка хорошо согревала – сиди и получай удовольствие.
– Больше людей не встретим, – уверенно сказал я Гике.
– Отчего же? А Выселки? – он с удивлением повернул ко мне голову.
– Какие такие выселки? – От неожиданности я закашлял, да так сильно, что отложил горячую трубку в сторону.
– Поселение есть небольшое, скоро будет…
– Это точно? Кто тебе такое поведал? – Выходит, я чего-то не знаю.
– Мужики в Элоне, – коротко ответил возничий.
Полный бардак. Еду, сам не знаю, куда. И Гика хорош, мог бы и поделиться!
– Что же ты мне раньше не сказал! Нам и так отовсюду грозит опасность, а тут ещё и Выселки какие-то!
– Хозяин, ну, это… Так я ж думал, что ты знаешь. Прости уж! – широко округлил глаза возничий, только сейчас осознавший, что сделал ошибку.
– Ладно… А как далеко этот посёлок? И вообще, выкладывай давай всё, что знаешь, чего клещами тянуть?
– Да велика ли разница, мимо не проедем…
Проклятье, твоё спокойствие да мне бы в душу!
– Странные людишки там живут, так о них говорят знающие люди в Элоне, – продолжил он рассказ. – Никто с ними не якшается, незачем, всё едино по этой дороге теллины не ездят, зачем им сдались эти проклятые горы? Они экспедиции не затевают, как некоторые. А на Выселках сплошь уроды и сумасшедшие, такое рассказывают. Немощные да корявые. Кому такие нужны? Вот и варвары их не обижают.
– Что-то тут не так, – решил я. – Разве теллины высылают своих на сушу? Я слышал, что приговорённых отправляют вниз по реке. Посадят на лодку-долблёнку, дадут большой ножик, и плыви себе с миром.
– У нас, керков, именно в такие деревеньки и выгоняют, присматривать легче… Это не теллины. Пришли откуда-то давным-давно и живут себе.
– Если бы давно, то все перемёрли бы! – усмехнулся я.
Он скинул капюшон и почесал ежик волос на затылке.
– Ну, значит, пополняются.
И ты думаешь, что меня успокоил? Пополняются…
– Скажешь, когда появится, – дежурно приказал я и полез в тепло.
* * *
Обучение грамоте уже закончилось, продлёнку отменили.
– Устал он, Марк! – сразу наябедничала Лана.
– Право же, друзья, хватит на сегодня упражнений с проклятым грифелем, – ворчливо произнёс охотник за головами. – У меня уже все пальцы в мозолях, словно шкура бородавочника, зачем себя так истязать? Лучше послушаем Лану, пусть она ещё чего-нибудь споёт своим дивным голосом! Помнишь Милию, слепую певицу с зелёными глазами?
– Я помню! – хлопнула в ладоши Лана. – Она как-то приезжала к нам в Балместри! Удивительная девушка, как поёт!
И бывшая студентка тут же пропела фрагмент:
В краю, где бродят призраки, семья простая жила:
Мать да отец, пять сыновей и доченька одна…
– Ого! Ты поёшь ничуть не хуже, клянусь, – улыбнулся Геллерт. – Не хватает лишь красной мандолины и золотого колечка на левой руке!
– Хм… У певицы было колечко? – удивился я.
– Понимаю, тебе было некогда её рассматривать…
– Мне, конечно, очень приятно, что вы сравниваете меня с великой певицей, которую любит вся Ванкора, но я не осмелюсь и приблизиться к её высотам! – привстав, заявила Лана с легким реверансом. – Неужели ты действительно думаешь, Гел, что люди станут меня слушать?
– Лопни моё жадное брюхо, если я не куплю тебе самую красивую мандолину! – прообещался воин.
– Вот как? Кстати, колечко в Элоне видела, точь-в-точь как было у певицы.
– Где?! – спросил я излишне резко, пугая девчонку.
– Святые угодники, да что с тобой, Марк Уишем? В лавке ювелира, конечно! Широкое и тяжёлое, красивое до безумия.
– Эх, надо было купить…
Лана тихо ойкнула, но я услышал поздно, брякнув в довесок совсем уж ненужное:
– Пригодилось бы для опытов. Это же редкость!
Не быть мне светским человеком! Услышав это, девушка начала всхлипывать, а Геллерт Де Вельд посмотрел на меня, словно перед ним был сосновый пень, по ошибке прикинувшийся человеком.
– Лана, я совсем не это хотел сказать! Чёрт… Что тут будешь делать? Всему виною мой дурацкий язык! – воскликнул я, опомнившись.
Второй раз за день у нас с нею разлад на пустом месте.
«Не ври сам себе, Марк, отнюдь не на пустом, а на «месте», до краёв наполненном твоей непробиваемой тупостью и бестактностью».
– Геллерт, сходи к возничему. Там скоро появятся какие-то Выселки, будь они неладны, надо бы понаблюдать.
Мне вовсе не улыбалось остаться в паузе наедине с надувшейся девчонкой. Да и чёрт с ней, всё, хватит с меня этих рефлексий!
Буду сидеть, молчать и думать, тем более что подумать есть над чем. Когда ещё удастся… В суровые будни предаваться размышлениям решительно некогда: то устанешь, как лошадь, то напьёшься, как свинья. А дальше точнёхонько по сценарию, подсказанному Ланой, – хочется упасть на мягкую перину и спать как можно дольше.
…Как я уже говорил, ни у кого на Ванкоре нет ни малейшего понятия, что такое местная «магия», так я условно назову весь комплекс необъяснимых феноменов, сущностей и сил, в полном достатке имеющихся на этой странной планете… Да и быть не может понимания феномена при столь низком, даже зачаточном, развитии наук. Хозяева алхимических лабораторий ещё как-то трепыхаются, пытаясь поодиночке найти «истину», а вот монахам, изготовителям артефактов и прочим причастным научные объяснения не нужны вовсе. Магия, и всё! Колдовство, точка.
Я не вправе давать экспертные оценки, учёным меня считают исключительно соратники по экспедиции. Наивно же могу предположить, что на планете действует какое-то «поле», так или иначе активизирующееся. Пробуждённой силой в какой-то мере могут воспользоваться люди. Она же способна плодить нечисть и нести беды.
Амулеты изготовлены из какого-то минерала. Может быть, известного на Земле, может, ещё не открытого.
Эмпирическим путём жители Ванкоры узнали, что главным противодействием нечисти является серебро, безупречно действующее средство, которого она боится панически, и при контакте с ним исправно испускает свой нечистый дух. А вот на пресловутые осиновые колья, будь они хоть трижды заточены и покрыты вязью особых защитных рун, эти порождения Тьмы не реагируют. Большинство заклинаний вообще не работают по нечисти, они предназначены для воздействия на человека. Есть особые, но эти сложны в исполнении…
Бесполезно уповать на связки чеснока, и тут земная мифология не помогла.
Почему я вспомнил о Земле?
Есть веская причина: Ванкора – точно такая же «обжитая матрица», как моя родная планета. В этом нет никаких сомнений. Именно существование Ванкоры доказывает неоспоримый факт: во Вселенной разбросаны планеты-матрицы, где начинают и заканчивают свой путь цивилизации людей. Людей, а не пауков или мыслящих камней! Впрочем, может быть и вместилище для последних, однако меня, как человека, они пока не интересуют.
Как мне представляется, существенное различие в приодетых загодя матрицах заключается в географии, ассортименте материков и океанов, островов, гор, рек и прочего.
На всех матрицах одинаков не только человек разумный, как главенствующий вид, но и его внешний вид, общая антропометрия, за исключением расовых разнообразий и с учётом колоссальной пластичности вида в принципе. По большому счёту, биологический мир планет одинаков в целом. Есть, конечно, эндемики, но они ничего не определяют.
Естественно, в процессе цивилизационного развития рукотворную среду начинает определять фактор эргономики, а она тоже одинакова. В итоге получаются похожие миры – на основе матрицы поэтапно формируются сходные цивилизации.
И теперь, внимание, вопрос: если на Ванкоре есть магия, то может ли она
