хозяина, и не было. Хозяин — высокий, молодой мужчина, с уже хорошо отросшей бородой, завидев нас, расплылся в улыбке.
— Ваше здоровье, господа! — радостно выпалил он и сразу же опрокинул в себя рюмку, показывая нам пример.
Григорий усмехнулся, я только закатил глаза.
— Водки, — приказал Алексей Алексеевич. — И три рюмки. Закусок тоже принеси.
— Будет исполнено. С вас за всё восемьдесят копеечек, господа.
Штабс-капитан положил на прилавок нужную сумму. Потом мы заняли стол в самом дальнем углу. Когда хозяин принёс бутылку и три рюмки, Алексей Алексеевич сразу же налил каждому водки. Григорий пробурчал опасливо:
— Погодить бы… Закуски-то ещё не принесли.
— Эх, молодежь, — усмехнулся штабс-капитан. — Ладно, подождём. Тогда слушайте внимательно.
Он бросил взгляд в сторону хозяина, но тот стоял далеко и подслушать никак не мог, даже если бы старался.
— Видели вчера раненого человека, совсем недалеко отсюда, — продолжил говорить Алексей Алексеевич. — В само селение он заходить не стал, но прихрамывал. И одет был странно. Кто его видел, даже не понял, во что. Но уж точно не в бурятский костюм.
— Говорю же, по-русски он матерился, — сказал я.
Штабс-капитан кивнул:
— Шёл по нашему маршруту. То есть дальше может в Мухоршибири залечь.
— Если его раньше буряты не подстрелят. Или звери не загрызут, — хмыкнул Григорий.
— Эта тварь по веткам скачет и оленью тушу на себе носит, — вздохнул я. — Не боится он диких зверей.
— И то верно, — согласился Алексей Алексеевич.
Нам принесли закуски: хлеба, копченой рыбы, соленых грибов и огурцов. Только когда хозяин вернулся к прилавку, штабс-капитан продолжил:
— Я вот что думаю. Раз маршрут у него такой сложный, эти места он знает хорошо. Живет тут уже много лет.
— И убил много кого, — вставил Григорий.
Алексей Алексеевич кивнул, продолжив:
— Скорее всего, где-то в этих краях его хорошо знают. И знают, что уходить он может надолго, как охотник. Нас из Читы оповестил сам генерал-губернатор.
— Муравьёв? — переспросил Григорий.
— Какой же ещё. Первые убийства в Чите были, но не сразу спохватились. Пытались сами ловить, да куда им. Генерал-губернатору пришлось аж в Петербург писать. Наконец вот опомнились…
— У вас, Алексей Алексеевич, хоть догадки какие имеются? — спросил я.
— Ничего по сути. Кто его видел, живым не уходил.
— А тела?
— Ни одного не нашли.
— Прячет… — задумался я. — А если он живыми их берёт? Ранит, а потом держит где-то?
— Маршрут представь, — покачал головой Алексей Алексеевич. — Это ж сколько ему живого человека тащить?
— Олени еще эти чертовы, — продолжил офицер. — Где он их берёт только? И ведь даже там, куда сохатые не забредают.
— Сохатые — это лоси, — поправил его Григорий.
Штабс-капитан только отмахнулся от его замечаний. Вместо ответа постучал пальцем по краешку стоявшей рядом с ним рюмки, намекая на то, что пора выпить. Мы с Гришей накололи на вилки по паре грибочков и охотно поддержали предложение.
— За то, чтоб ирода побыстрей изловить! — сказал Алексей Алексеевич.
Мы чокнулись, выпили. Подождали, пока по груди разольется тепло, а по горлу — горечь. Только потом закусили. Алексей Алексеевич довольно крякнул.
— Тут мы его не найдём. Но как до Мухоршибири дойдём, к местным приглядимся, поспрашиваем. Может, и всплывёт что-то.
— У меня ещё вопрос имеется, ваше благородие, — обратился я.
Мне вспомнилось несколько сериалов про серийных убийц, что в прошлой жизни мы смотрели с женой. Не сказать, чтобы я был прям поклонником таких вещей. Новомодное слово «тру-крайм» узнал только под старость лет, от Светки и школяров. Хотя, конечно, «Криминальную Россию» смотрел в своё время регулярно, когда по телевизору крутили. В общем, знания о таких сюжетах у меня были сугубо бытовыми и примитивными. Но лучше спросить, чем промолчать.
— Спрашивай, — Алексей Алексеевич снова разлил водку по рюмкам.
— А вы какую-то логику в его действиях установили? Как часто ему убивать надо? В какой сезон чаще выходит? Может, он только по весне, ну… котелок у него протекать начинает…
Штабс-капитан смерил меня пронзительным взглядом. Даже не усмехнулся, как он часто делает, а скорее смекнул что-то и поглядел совсем не по-доброму. Потом протянул мне рюмку. Вторую подал Григорию.
— Вы пейте, пейте, казаки, — ласково сказал он и первым опрокинул в себя водку.
Мы нанизали на вилки закуски, тоже выпили. Где-то на улице завыли собаки. Только тогда Алексей Алексеевич спросил:
— Ишь, как заливаешь грамотно. Неужто встречался с такими?
— Нет, ваше благородие. Просто вот раздумываю…
— Душевнобольных много видел? Бесноватых?
— Слава Богу, нет.
— Но знаешь, что они по весне особенно страшные, — кивнул сам себе Алексей Алексеевич.
Я понял, что спалился. Конечно, не про то, что попаданец из будущего. Но вот подозрения на другой, куда менее приятный счёт могли возникнуть.
Глава 10
Нужно было кровь из носу хоть как-то оправдаться. Но в голову, как назло, ни одна толковая отмазка не приходила. К счастью, Алексей Алексеевич с плеча не рубил. Пока помалкивал, сверля меня взглядом.
— Вот что я тебе скажу, Жданов, — наморщив прорезанный редкими морщинами лоб и задумчиво глядя на меня, начал штабс-капитан. — Зимой его не слышно, не видно. Ни единого следа. По осени одна-две пропажи, бывает, случаются. Но может, это и не его работа вовсе. Туши редко находят. Зато летом и весной — просто кошмар. Мы ж всю тайгу прочесать не можем. Так что невдомек нам, кого он в малых сёлах и острогах убивает. Вот только в Чите человек десять прошлым летом сгинули.
— Так в Чите ж человек семьсот живёт, а то и больше, — заметил Гришка, почесывая подбородок. — Немудрено, что сразу панику подняли.
— А он ещё и по всему Забайкалью бродит…
— Григорий, а ну-ка вспомни одежду у стоянки, — осенило меня. — Бурят-то эта падаль режет так же, как и наших. Ему будто вообще всё равно, кого убивать.
— А может, он бесноватый? — предположил Гришка. — Как ещё-то может быть?
Я вдруг поймал на себе заинтересованный взгляд Алексея Алексеевича. Тот явно ожидал, что я выдам ещё какую-то… слишком точную информацию.
Я вздохнул. Делать нечего.
