завтра, ему лошадь дают свою по линии куйбышевской ДЮСШ, это согласовано.
— А Котельникову?
— Котельникову по жребию, как и тебе. Сейчас будут тянуть.
Жеребьевка прошла в манеже, перед стартом. Главный судья по конкуру, женщина лет сорока пяти, в синем тренировочном костюме, с папкой, выкликала фамилии и подносила пакет с бумажками. Каждая бумажка кличка лошади и номер денника.
Я подошел, вытащил бумажку. Развернул.
«Орлик. Денник 7».
Я взглянул на конюха. Он усмехнулся в усы.
— Не тот, что в Пензе у нас под этим именем стоит. Свой, кузнецкий. Мерин, восемь лет, темно-гнедой. Темперамент «непостоянный». Это значит, что в добром настроении пойдет, как часы, а в дурном ложится перед барьером и не идет.
Котельников вытащил свою бумажку. Посмотрел на нее. Не показал. Шамилов подошел, тоже посмотрел. Что-то сказал тихо. Котельников кивнул.
— Кто у него? — Я спросил конюха.
— Гремучая. Кобыла четырех лет, рыжая, нервная. Молодая. Не любит, когда садятся тяжелые.
— А Котельников тяжелый.
— Семьдесят кило с экипировкой. Это для нее на грани. Если поймает с ней общий язык пройдет. Если нет будет сбрасывать перед каждым третьим препятствием.
Я кивнул и пошел к денникам.
Орлик на меня действительно посмотрел не сразу. Из трех, кто подошел к деннику в первый момент (я, конюх и сопровождающий судья) поглядел самого последнего, потом отвел голову в угол.
Темно-гнедой, ниже Зефир на полголовы, в холке. Шкура матовая, не блестящая, настоящий рабочий конь, не выставочный. Хвост слипшийся в одном месте от помета.
Я стоял у решетки минуты три, не входя в денник. Орлик не подошел ко мне. Стоял в углу, иногда поднимая голову к кормушке.
Я зашел. Прикрыл за собой щеколду. Сделал три шага к нему, спокойно, не торопясь, голос на низком выдохе, без слов. Орлик повернулся ко мне всем корпусом, посмотрел.
Я не подал руку первым. Стоял, дышал, ждал.
Через минуту он опустил голову и сделал один шаг ко мне.
Я положил левую руку ему на шею, ниже гривы. Продавил по кругу.
В правой ладони у меня в кулаке был кусок сахара, прихваченный из столовой при завтраке, у Никитина в наставлении был отдельный пункт, сахар или морковь, заведи привычку приходить к лошади не пустым.
Я раскрыл ладонь. Орлик обнюхал, взял сахар губами, медленно.
Конюх через щеколду кивнул:
— Пошло. Седлай.
В соседнем деннике Котельников седлал Гремучую. Я слышал, как она перебирала ногами, прижимала уши, как Шамилов оттуда говорил что-то ей через зубы, короткой, успокаивающей речью. Гремучая ему отвечала фырканьем.
Маршрут состоял из двенадцати препятствий, посложнее моего прошлогоднего заезда. Связка из трех в три темпа, тройник на повороте, оксер с шириной, ров с водой, стенка из крашеных чурок, двойная связка на выходе. Норма времени две минуты двадцать.
Я шел первым по жеребьевке, перед Котельниковым.
Орлик слушался на разминке. Шагом, рысью, легким галопом. Прошли пробный круг без барьеров. Я почувствовал в нем настроение, в этот день у него хорошее, ход легкий. Не идеальный конь, но рабочий.
Подъехал к стартовой линии. Главный судья поднял флажок.
— Готов?
Я кивнул.
— Пошел.
Орлик понес. Я повел его собранным галопом по первой кривой. Первое препятствие невысокий чухонец на крестовине. Взяли легко.
Калитка с подвесными досками, Орлик шевельнул ухом на звук качающихся досок, но пошел. Чисто.
Тройник в подъем, я выслал его коленом, перемахнул.
Поворот направо. Оксер на ширину. Я вывел его на собранный галоп за пять темпов до прыжка, дал растянуться. Взяли задними чуть зацепили жердь, но не сбили. Жердь качнулась в опорах, не упала.
Ров с водой четвертое препятствие.
Орлик на заходе увидел воду. Услышал, как блестит на свету. Затормозил.
Я почувствовал, как ход обрубается. Шенкель сильнее, корпус подал вперед. Орлик дернулся, пошел снова. На самом краю рва опять прижал уши.
Я выслал его всем корпусом.
Орлик прыгнул но прыгнул низко, без полной отдачи. Задними копытами зацепил воду в самом краю рва. Хлюпнуло.
— Касание задними копытами. Штраф четыре очка, — донеслось от судьи у рва.
Я не остановил Орлика, продолжил маршрут. Ров уже позади.
Дальше связка из трех барьеров в три темпа. Я угадал ногу на заходе, выдержал темп между прыжками. Три барьера чисто.
Стенка из чурок, Орлик не любил стенки, как и в Пензе многие лошади. На заходе попытался обнести. Я не дал, натянул левый повод, правый шенкель сильнее, прошли через стенку. Чисто.
Поворот налево. Тройник на повороте взяли. Одиночный тоже взяли.
Двойная связка на выходе, два барьера в два темпа.
Я зашел в нее на длинной ноге, под темп левый. Один темп между барьерами. Орлик прошел первый, взлетел, приземлился, должен был сделать один мах галопа и пойти на второй.
Второй барьер вышел тяжело. Орлик подсел перед прыжком, не успел собраться. Прыгнул, но низко, и задней ногой задел верхнюю жердь.
Жердь упала. Стук в опилку.
— Повал. Штраф четыре очка, — тут же сказал судья.
Я довел маршрут. Последнее препятствие одиночный чухонец. Взяли чисто.
Вот и финиш.
Орлик перешел на шаг, остановился. Бок ходил тяжело, пена падала с губ. Я слез, потрепал по шее. Конюх подошел и забрал повод.
Никитин стоял у бортика.
— Восемь очков штрафа. — ровно сказал он.
— Знаю.
— Восемь это плохо. Не катастрофа, но плохо. По плану ты должен был пройти чисто или с одним касанием. Восемь это два повала или один повал плюс касание.
— Касание в воде и повал в связке.
— Видел. Связка твоя ошибка, не Орлика. Не вышел вовремя на ногу. По воде вина лошади, не твоя. Сжимай восемь до четырех в голове, четыре очка твоих, четыре Орлика. Из четырех твоих делай выводы.
Я промолчал.
— Сейчас идет Котельников. Стой и смотри. От его маршрута зависит, какой у нас расклад.
Я отвел Орлика конюху, остался у бортика. Никитин рядом.
Котельников подошел к стартовой линии на Гремучей. Кобыла была заметно нервной, перебирала ногами, дергала головой. Котельников сидел в седле тяжело, как и сказал конюх, он весил семьдесят кило с экипировкой.
Главный судья поднял флажок.
— Пошел.
Котельников повел Гремучую. Первое препятствие взяли. Второе взяли. Третье взяли. Четвертое — ров с водой.
Гремучая остановилась перед рвом. Не закидка, а просто остановилась.
Котельников выслал ее вперед. Гремучая дернулась, пошла, на самом краю рванула в сторону.
Закидка. Штраф восемь очков.
Котельников развернул кобылу, зашел на ров второй раз. Гремучая опять не пошла. Закусила удила и помотала головой.
Котельников выслал на этот раз жестко, шенкелем сильно, с хлыстом. Гремучая прыгнула и взяла ров.
