этой девочке- латышке. Во всяком случае я как- то не заметила большой радости в её глазах при встрече со мной.
* * *
Пока мы шли до пляжа Варвара рассказала мне об обстоятельствах её знакомства с Медведевым.
Сейчас он был всего лишь старшим лейтенантом КГБ. Во всём СССР, да, что СССР, во всём мире ( если вообще кого- ни будь в мире, кроме него самого, интересовала дальнейшая карьера этого мерзавца), никто кроме меня, не знал и даже не догадывался о дальнейшем жизненном пути, рядового и совершенно заурядного опера ГБ, каким был Медведев сейчас, в 1978 году. Таких оперов в КГБ были тысячи, и многие из них были и покруче и по умнее чем он, но именно ему, а не им, суждено было спустя тридцать лет стать одним из главных людей в организации, ставшей преемницей КГБ, и именно ему было суждено, по сути сломать мне жизнь. И вот, после того, как я, совершил казалось не возможное и сумел ускользнуть от него, путём своего бегства в прошлое, мне в этом самом прошлом, вновь встречается он, Борис Алексеевич Медведев, будущий генерал- лейтенант ФСБ. Действительно всё это казалось мне даже не иронией, а хорошей, преисполненной доброй порцией цинизма, ухмылкой судьбы.
Варвара случайно познакомилась с ним этой весной. По её словам он сразу как -то не понравился ей, но возможно, она не дала ему понять это сразу и чётко, а следовательно у него, видимо появились основания, питать надежду на возможное развитие отношений. В любом случае он всё чаще и чаще стал появляться в её жизни, а несколько дней назад она встретила его здесь в Старо — Таманске. По словам Медведева он находится здесь в «длительной командировке», но Панфёрова не верила ни единому его слову. Во всяком случае её очень угнетала, та осведомлённость о ней и её личной жизни, которую постоянно демонстрировал её такой не желанный ухажёр.
— Знаешь, Андрей, я сразу скажу тебе, что боюсь его. Он мне очень не приятен, причём с каждой нашей встречей всё не приятнее и не приятнее, но я тем не менее очень боюсь его. Он кажется мне какой то очень опасной ядовитой змеей, которая в любой момент может ужалить насмерть! И мне кажется, что он догадывается о тех чувствах которые я испытываю по отношению к нему. И это нисколько его не смущает. Я не пойму только одного, почему я? Что во мне такого, что он так крепко прицепился ко мне?
Эти слова Варвары едва не рассмешили меня. Что нужно было Медведеву от неё, лично мне представлялось понятным. Внучка академика, родившаяся в семье старинных российских интеллигентов, Варвара, представлялась ему сыну выскочки из низов, своего рода знаком престижа. Обладание которым неизбежно должно было возвышать Медведева. Как в своих глазах, так и в глазах окружающих его людей. Именно по таким же соображениям пожилые «папики», спустя три десятилетия будут брать себе в жены и любовницы, молоденьких «мисс» и «миссок».
— Извини, Варвара, а позволь узнать из какой ты происходишь семьи?- задал я ей своего рода наводящий вопрос.
— А какое это собственно говоря, имеет значение? — не поняла ( или не захотела понять) моего вопроса Варвара.
— Я тебе потом постараюсь объяснить. Так из какой?
— Да в общем из самой обычной. Дедушка по папиной линии академик- микробиолог, бабушка кстати тоже. Они с дедушкой на эпидемии познакомились. Папа пошёл по дедушкиной стезе. Он сейчас доктор наук. Недавно докторскую диссертацию защитил. Мама химик. Её родители потомственные педагоги.
В общем родословное древо Варвары был сплошь интеллигентским, что в общем то и подтверждало моё предположение о причинах повышенного интереса, который демонстрировал товарищ старший лейтенант по отношению к ней. Как видно в глубине души он страдал комплексом не полноценности.
— Да- а, ну и родословная у вас Варвара, как там вас по батюшке. Я вот такой похвастаться не могу. Сплошь всё пролетарии, да крестьяне. Печально однако, — сказал я.
— А ты знаешь, Андрей, — сказала мне на это моя спутница,- мне вот кажется, что ты не совсем тот человек за которого выдаешь, а ещё вернее пытаешься выдать себя.
— Интересно! Нет, это решительно интересно! И кто же я такой по твоему?
— Не знаю. Но, извини на рабочего ты не похож. Хотя, согласна, высшего образования у тебя скорее всего нет. Ну или ты не сумел получить его полностью. Но у тебя очень приличное самообразование. Когда я была у тебя в комнате, я разглядела название книги, которую ты читал, до моего прихода. Это ведь философский комментарий на ' Божественную комедию?' Знаешь, мне думается, что не всякий инженер стал бы читать подобную книгу. Не говоря уже о рабочем. И вообще, твоя манера держатся, некоторые слова, жесты и прочее, очень здорово выделяют тебя из окружающей среды. Я не исключаю, даже то, что ты какое — то время мог жить за границей.
Услышав это я от досады закусил губу. Хотя конечно то, что сказала мне Варвара было вполне себе ожидаемо. Всё — таки я вырос и жил в несколько иное время, специальную подготовку перед заброской в 1978 год не проходил, поэтому нет ничего удивительного, что отличаюсь от местных. Оставалось надеяться на то, что со временем эта не похожесть и эти отличия всё — таки исчезнут. А сейчас всё, что от меня требовалось — это вести себя по тише и как говорится «не отсвечивать».
Я не стал затрагивать дальше,эту прямо скажем рискованную тему, а сказал Варваре:
— Всё, что интересует этого твоего Бориса, эта твоя родословная. Он видимо сам типичный образец, выходца из «грязи в князи» и для повышения собственной самооценки ему бы не плохо было завести себе жену, происходящую из семьи старых интеллигентов. У которой дедушка академик, а папа кандидат в оные. Самолюбие таких людей как твой Борис очень щекочет наличие подобных родственников.
— Он никакой не мой. Борис не мой! — с раздражением в голосе произнесла Варвара и добавила,- прошу это учесть!
— Хорошо, буду учитывать этот факт.
— А,что кроме моего происхождения, нет никаких других факторов, скажем, повышающих мою ценность в глазах мужчин?
— Ну почему же. Они есть. Твоя внешность. Она очень не плохой бонус к твоей родословной. Особенно в глазах таких людей, как этот Борис. Мало того, что ты происходишь из семьи старинных интеллигентов, мало того,
