какое-то романтическое фэнтези, которое мне всучила Танюха. Что-то вроде «Прекрасная бухгалтерша и сорок её эльфийских мужей».
— Удивите меня, — улыбнулся Алексей Алексеевич.
Я только покачал головой. Тогда офицер повернулся к Григорию. Тот, почувствовав на себе чужой взгляд, спокойно ответил:
— Тургенева.
— Опасный ты человек, Григорий, — усмехнулся штабс-капитан.
— «Записки охотника» — очень хорошая книга, — невозмутимо ответил Григорий.
Мне пришлось напрячь память, чтобы вспомнить школьную программу. Через несколько секунд до меня дошло: именно за «Записки охотника» у Тургенева были неприятности с властями. Не Сибирь, конечно, но ссылка в собственное имение — тоже не сахар.
— Ивану Сергеевичу, слышно, въезд в столицы пока заказан? — осторожно спросил Григорий.
Алексей Алексеевич поморщился:
— Пока да. Но времена меняются, авось и до него очередь дойдёт.
Я с уважением посмотрел на казака. Тот никак не отреагировал. Наконец-то разобравшись с рукавами, он повернулся к штабс-капитану.
— Готовы? — спросил тот.
Мы кивнули почти одновременно. Тогда Алексей Алексеевич встал, полистал лежащие на столе журналы. Один из них он отложил в сторону.
— Как вернёмся, я дам тебе этот выпуск «Библиотеки для чтения», — сказал он, обращаясь к Григорию.
— Что там?
— Новый рассказ Тургенева, «Два приятеля». Ну, прошлогодний, но сам понимаешь, свежий номер в Чите не достать.
— Спасибо, Алексей Алексеевич, — сказал Григорий.
Штабс-капитан махнул рукой.
— Не благодари, пока не прочитаешь. Весьма печальная история, на мой взгляд. А ты, Жданов… тоже полистай, как Григорий закончит. Тебе нужно больше читать.
— Вы решили заняться нашим просвещением? Может, ещё и французскому обучите? — спросил я безо всякой злобы или желания подколоть. Напротив, как человек XXI века, я прекрасно понимал ценность образования даже посреди негостеприимного Дальнего Востока, куда мы направлялись.
— Si tu m’es utile, Cosaque, et si j’ai raison à ton sujet, je t’apprendrai et le français, — вдруг сказал Алексей Алексеевич.
Я не понял ни слова. Ну, кроме слова «казак». Посмотрел на Григория — тот только пожал плечами. Штабс-капитан тихо хмыкнул себе под нос и направился к выходу из квартиры. Мы, ничего не говоря, последовали за ним. Здание было одноэтажным и таким же деревянным, как и почти всё в Чите. Из камня был сложен только дом генерал-губернатора.
Экипажей на улице тоже не было. Мы прошли метров триста, наслаждаясь холодным вечерним ветром и запахом свежего дерева. Проходя мимо собора, мы с Григорием перекрестились. Алексей Алексеевич сперва бросил на нас насмешливый взгляд, но потом вздохнул и тоже перекрестился. Мы с казаком переглянулись.
— Привыкает, — тихо усмехнулся Гришка.
— Думаешь, там, в столице, все такие, или только наш? — задумался я.
— Мне кажется, он и для столицы странный, — кивнул Григорий.
Я кивнул, и мы пошли дальше. Дом губернатора встретил нас не роскошью, а порядком и чистотой. Сказать по правде, если бы не каменные стены, квартирка Алексея Алексеевича выглядела бы даже богаче. Ковров не было, сразу после небольшого предбанника шёл широкий, но почти пустой зал. Несколько больших столов сдвинули к стенам, освобождая место для гостей. Музыкантов не было, так что гости просто ходили по залу и болтали друг с другом.
Я ожидал, что нас представят, как в кино про XIX век. Однако Алексей Алексеевич просто вошёл в зал, и все взгляды сразу обратились к нему. Я поискал глазами слугу в ливрее, который должен был бы объявить его имя, — ничего подобного. Штабс-капитан сам прошел вперед, направляясь к высокому мужчине в черной парадной форме. На плечах у него были эполеты, на груди — незнакомые мне кресты. Я мог бы попытаться выудить что-то из памяти настоящего Димы, но и без того было понятно: перед нами генерал-губернатор.
Лицо у мужчины чуть оплыло с возрастом. Не то чтобы оно стало толстым или дряблым, скорее просто появился небольшой второй подбородок. Генерал-губернатор носил аккуратные маленькие усики, завитые вверх, и редкие бакенбарды.
— Ваше высокопревосходительство, — поклонился штабс-капитан. — Для меня большая честь предстать пред вами.
— Травин что-то запаздывает, — Муравьёв чуть сжал губы. — Мне пришло письмо на ваш счёт, ещё когда я был в Иркутске.
— Отрадно, — улыбнулся Алексей Алексеевич.
Мы с Гришей прикинулись ветошью и старались не отсвечивать. Но генерал-губернатор всё равно повернулся к нам и с улыбкой спросил:
— Но там не было сказано, что у вас есть друзья.
— Уверен, что как раз наоборот, в письме говорилось о том, какой я нелюдимый и мрачный человек.
— Угадали, — Муравьёв не сводил с нас взгляда.
— Ваше высокопревосходительство, для нас большая честь здесь находиться, — сказал я.
Мы с Гришей поклонились. Только тогда Муравьёв улыбнулся по-настоящему и сказал:
— Ну полно вам. По струнке вы ещё успеете походить. Пока угощайтесь, у нас сегодня столы ломятся от рыбы. Ингода очень щедра в последнее время.
Ингода — это река. На месте слияния Читы и Ингоды как раз и стоит город. Муравьёв отошел поболтать с другими гостями. Алексей Алексеевич отвёл нас к одному из столов. Там и впрямь было множество закусок, а ещё графины с алкоголем всех сортов. Штабс-капитан взял рюмку, налил туда какой-то настойки, опрокинул в себя и зажмурился. Потом взял с подноса тонко нарезанную рыбу, закинул в рот. Посмотрел на нас.
— Не хотите?
— Голову лучше сохранять трезвой, — ответил я. Григорий согласно кивнул:
— Раз уж мы тут по делу.
— Раз по делу, то не вертите головами, а расслабьтесь, — улыбнулся офицер.
— Кого мы ищем? — спросил Григорий.
Алексей Алексеевич налил себе снова той же настойки. Выжидающе поглядел на меня. Я задумался.
— Кого-то без пуза, это точно, — хмыкнул я. — Молодого, крепкого. Чтобы на дерево мог вскочить.
— С раной в ноге? — тихо уточнил штабс-капитан.
Я понял, что это проверка. Догадался и Григорий.
— Что-то уж бурятские блюда слишком хорошо работают, — сказал он. — Если даже нам этот секрет поведали и Дмитрий наших сразу же на ноги поднял… то и местный может знать.
— Так что нога у него уже могла и зажить, — кивнул Алексей Алексеевич. — Молодцы, казаки. Задача у вас простая. Гулять, за барышнями ухаживать и по сторонам глядеть, но так, чтобы никто не заметил.
Он опрокинул в себя вторую рюмку, на этот раз не закусывая. После чего отправился к соседнему столу, где
