как-то постеснялся.
Нас обещали разместить, накормить и представить сотнику Травину. Тот уже прибыл в Читу со своим отрядом — из Иркутского полка. Алексей Алексеевич спросил, сможет ли он увидеться с генерал-губернатором. Получив добро, он поблагодарил казаков. Когда те повели нас определять на постой, он подозвал меня к себе.
— Слушаю, ваше благородие, — обратился я к нему.
— Вечером идём на аудиенцию, раз генерал-губернатор здесь, — сказал штабс-капитан. — Приведите себя с Григорием в порядок. У вас форма есть парадная?
— Нет, ваше благородие, — улыбнулся я. — Какие уж в наших краях парады?
— Ладно, тогда встретимся пораньше. Одеть бы вас получше.
— Вы нас на приём к генерал-губернатору поведёте? — удивился я.
Алексей Алексеевич кивнул.
— Что знаешь про этого Муравьёва? Виделись когда-нибудь?
— Нет, конечно. Я редко со своей станицы выезжал и уж точно не для того, чтобы на генерал-губернаторов глядеть. Вы бы у кого из тех, кто постарше, спросили. Они, может, и…
— Они не знают, кого мы ищем, и не узнают. Ладно, свободен. И спасибо.
Я правой рукой снял папаху. Так, по казачьему уставу, отдавали честь, а не прикладывали руку к козырьку. Штабс-капитан кивнул, и я направился к Григорию. Тот уже не сводил с меня взгляда — видно, наблюдал за всей нашей беседой от начала до конца. Я коротко пересказал Грише разговор со штабс-капитаном.
Чита не была большим городом. Побольше нашей станицы, конечно, но до Иркутска ей было далеко. И уж тем более нельзя было сравнить её с крупными городами на западе. По улицам ходили казаки и немногочисленные горожане. Мы проехали мимо нескольких лавок, пары питейных домов и одной гостиницы. Нас расквартировали в большой казарме, где уже стояло с полсотни казаков. Мы быстро познакомились — были там и ребята из Иркутска, и из других станиц. Буряты жили где-то в другом месте. Я спросил у одного из казаков на их счёт.
Высокий, статный парень, с серьгами в обоих ушах, задумался.
— Набрали из них полк, — кивнул он безо всякой неприязни. — Правда, Бог знает, какие уж из них казаки.
— Но служат?
— Служат, границы охраняют, — ответил парень. — Но в церковь не ходят. У них своя вера, не православная. Но уживаемся, слава Богу.
Первая часть дня прошла спокойно. Мы расквартировались, сходили в баню, потом в церковь. Называлась она, конечно, собором. Но всё равно это было деревянное двухэтажное здание. Ненамного богаче, чем те церквушки, что мы видели в деревнях у староверов. При этом то, что собор деревянный, я заметил не сразу: фасад был обшит тёсом и покрашен под каменную кладку. Самым новым элементом была колокольня — она и впрямь показалась казакам чем-то грандиозным для этого края.
Когда седой поп начал читать Евангелие, все казаки потянулись к шашкам. Мы обнажили лезвия до середины, придерживая ножны одной рукой, да так и простояли, пока поп не замолчал. Это была древняя традиция, своеобразная клятва, которую наше сословие приносило Отчизне и Господу.
Уже на выходе из церкви я заметил, что среди молившихся был и Алексей Алексеевич. Он тихо разговаривал с каким-то мужчиной — точно не казаком и не священником. Мужчине было лет пятьдесят, не меньше. Борода длинная, окладистая, что у попа или старообрядца. Волосы его были подстрижены коротко, одежда простая, а вот выправка выдавала как минимум военное прошлое. Мне стало любопытно.
Я подошёл так, чтобы сперва попасться на глаза штабс-капитану. Тот, заметив меня, кивнул, и я приблизился.
— Ваше благородие, — поприветствовал я его. Тот кивнул.
Бородатый мужчина поглядел на меня уставшими, умными глазами. Он протянул мне руку и представился:
— Завалишин, Дмитрий Иринархович, — голос его был сухим, с лёгкой хрипотцой.
— Жданов, Дмитрий Лаврентьевич, — ответил я, принимая рукопожатие. — Тёзки, получается. Вы знакомы с Алексеем Алексеевичем?
— Не совсем, — качнул Завалишин головой. — Алексей Алексеевич заинтересовался собором, а я его ремонтировал.
— Один? — ляпнул я, пытаясь пошутить, и тут же напоролся на два холодных, не предвещающих ничего доброго взгляда. — Извините, дурацкая шутка.
— В любом случае, — штабс-капитан снова повернулся к Завалишину, — я рад, что такой образованный человек мне повстречался. Вы будете сегодня у Муравьёва?
— Моё положение не слишком ясное. На такого рода мероприятия меня не зовут, — устало усмехнулся Завалишин.
— Большая ошибка, — совершенно серьёзно сказал Алексей Алексеевич. — Значит, я буду рад встретиться с вами в другой день.
— Надолго вы в Чите?
— Нет, но я постараюсь задержаться, — оскалился вдруг штабс-капитан.
Завалишин только и сделал, что кивнул.
— Тогда буду ждать встречи. Бог в помощь, — улыбнулся он на прощание и направился к выходу.
Мы с Алексеем Алексеевичем остались в соборе одни. Ну, может, поп ещё бродил где-то в глубине, потеряв что-то на полу. Проводив взглядом Завалишина, я спросил:
— Почему ему доверяют ремонт церкви, а положение «не слишком ясное»?
Алексей Алексеевич вздохнул.
— Не только церковь. Дмитрий Иринархович построил тут школы для казачьих детей. Лекции читал. Великого ума человек.
— Что вы так невесело об этом говорите?
— Он тут в ссылке, Жданов.
— Тоже… убийца? — ужаснулся я. В моей голове сразу предстал образ эдакого Ганнибала Лектора из «Молчания ягнят». Алексей Алексеевич холодно усмехнулся.
— Бери выше, Жданов. Декабрист.
К вечеру Алексей Алексеевич раздобыл для нас где-то парадную форму. Тёмно-синюю, но без знаков различия. Он даже выхлопотал для нас с Григорием по фуражке. Мы переоделись прямо на квартире, которую штабс-капитан снял для себя — разумеется, он не стал ютиться с казаками в одной казарме.
Мы с Гришей только усмехались, оглядывая убранство съёмного жилья. Картины в рамах, ковёр на стене, английский столик. На нём Алексей Алексеевич уже разложил свои старые, потёртые журналы. Новых в Чите не достать, отчего он выглядел немного расстроенным.
— Любите читать? — спросил я, разглядывая себя в огромное, в пол, зеркало.
Гришка был рядом, но воевал с рукавами. Кажется, парадная форма, что нашёл для нас штабс-капитан, была ему слегка маловата. Но казак не жаловался. Алексей Алексеевич между тем положил ноги на столик и устало стянул с него потрепанный номер «Современника».
— Всякий образованный человек должен любить читать. Вот ты, Жданов, что в последний раз читал?
— Вы про такое не слыхали, — я отвернулся, пряча дурацкую ухмылку. Последним я читал
