class="p1">В руках у офицера появилась большая белая купюра — новенький кредитный билет, пришедший на смену ассигнациям. Я пригляделся и понял, что это целый рубль. Мужчина перестал кланяться и подошёл ближе.
— Ваше высокоблагородие, — ощерился он, протягивая руку к деньгам. — Чего изволите узнать, ваше высокоблагородие?
Мне сразу же стало противно от заискивающего голоса и подобострастной манеры горожанина. Алексей Алексеевич отдал рубль мужчине и коротко спросил:
— Трупы находили?
— Не находили, ваше высокоблагородие, вообще ничего не находили. Наоборот, токмо теряли.
— Ближе к делу, — устало произнёс Алексей Алексеевич.
Что-то было не так. Я огляделся по сторонам, и по спине пробежал холодок. Мне показалось, что несколько человек направились к нам как раз с той стороны улицы, откуда пришли и мы.
— Говорю же, токмо теряли, ваше высокоблагородие…
Гришка не выдержал. Он шагнул вперёд, схватил горожанина за грудки и приподнял над землёй.
— Кого теряли, юродивый⁈ — зарычал он. Но мужчина только рассмеялся.
— Трупики ваши, дурачки! — неожиданно громко крикнул он, и в темноте блеснул нож.
Но Гришка — парень не промах. Я прекрасно понимал, что он справится, поэтому выхватил револьвер и развернулся в сторону проулка. Оттуда уже выходила группа из пяти-шести мужчин. Все они были одеты в какие-то обноски, и я не мог понять, кто передо мной: ремесленники, крестьяне или просто батраки. У каждого в руках виднелись дубинки или палки. Я нацелил револьвер на ближайшего.
В это время Гриша отбросил горожанина обратно к стене питейного дома. Тот рухнул, проломив пару досок в завалинке, а затем с трудом поднялся на ноги. Ножа у него уже не было — оружие перекочевало в руку казака. Алексей Алексеевич вышел вперёд, но руку держал не на кобуре, а на рукояти шашки.
— Кто вам заплатил? — спросил он.
— Чего стоите? — рыкнул информатор оборванцам. — Они не станут стрелять! Шум привлечёт патрули!
Мужчины с палками сделали пару неуверенных шагов вперёд. Я глянул на Алексея Алексеевича. Тот лишь пожал плечами:
— Ну, вообще-то да. Было бы хорошо не шуметь.
— Мы мужичьё и шашечками порубить можем, — усмехнулся Григорий и метнул нож в стену.
Он не целился в горожанина, но тот всё равно взвизгнул и, прикрыв голову руками, повалился на землю. Мужики с дубинками перешли в наступление, как только я убрал револьвер. Рубить их мне было по-хорошему жалко, но я выхватил шашку и рассёк дубинку первого напавшего на меня человека вместе с кистью. Тот страшно закричал, а Алексей Алексеевич грустно выругался.
— Ну, хотели же тихо…
Я пожал плечами и снова вытащил револьвер.
— Мы уже нашумели. Бегите, — бросил я.
Противники быстро сообразили что к чему и бросились наутёк. Я посмотрел на штабс-капитана.
— А что? Мы казаки, а не опричники.
— Чистоплюй, — устало вздохнул петербуржец.
Неудавшийся информатор попытался тоже сбежать, но Гришка в два счёта настиг его и одним пинком отправил обратно на землю. Потом спокойно подошёл к стене питейного дома и выдернул из неё нож. Мы втроём обступили бедолагу, и я направил на него оружие.
— А теперь говори, — безо всякого выражения произнёс Алексей Алексеевич.
— Да чего говорить-то…
— Кто тебе заплатил, чтобы на нас напали?
— Ничего не скажу, лучше убейте!
— Он шутит так, — Григорий присел на корточки рядом с мужчиной.
Он задумчиво повертел ножом прямо перед носом у информатора. Тот не отрывал взгляда от лезвия, до сих пор не попробовавшего крови.
— Шутишь же? — уточнил Григорий. Мужчина испуганно кивнул.
— Шучу, шучу, господа!
— Так кто тебе заплатил? — так же спокойно спросил капитан.
Я на всякий случай огляделся. Никто не подбирался к нам сзади, но хотелось быть готовым к любым неприятностям. На истошный вопль раненого могли прибежать если не бандиты, то солдаты. Но вечерняя подворотня оставалась пустой.
— Мужчина один, он не представился. Я таких не знаю, редко в Чите такие бывают.
— Врёт, — вдруг сказал Гриша. — Чувствую, что врёт. Он поднёс нож ближе к лицу информатора. Тот затрясся.
— Он с меня шкуру спустит, если я расскажу!
Мы переглянулись. Никто из нас не собирался пытать бедного мужичка — Гриша просто взял его «на пушку», но любой блеф рано или поздно сталкивается с необходимостью осуществить угрозу. Мы заходили в тупик. Тогда Алексей Алексеевич решил сменить тон:
— Раз боишься, мы тебя спрячем. Хочешь?
— С собой, что ли, возьмёте?
— А почему бы и не взять. Ты что умеешь?
— В карты играю хорошо, — совершенно серьёзно ответил мужичок.
— Строить умеешь? По реке сплавляться? Рыбачить? — предположил я. Информатор только покачал головой.
— Вы б отпустили меня, господа. Чего зря время терять, пока все пацана ищут?
— Какого пацана? — насторожился я.
— Завалишинского сынка! Пропал прям среди бела дня. Вечером искать кинулись, да только всё без толку.
Алексей Алексеевич грязно выругался. Мы переглянулись. Гриша выбросил нож от греха подальше, поднялся на ноги и сплюнул. — Костёр надо искать, — очень тихо сказал я.
Петербуржец кивнул. Информатор, поняв, что его отпускают, начал отползать в сторону. Мы уже не обращали на него никакого внимания.
— Лошадей седлать будем? — спросил Григорий.
— Придётся. И так много времени потеряли.
— Но ведь все были на приёме, — изумился я.
— Эта падаль сказала, что мальчишка ещё днём пропал, — возразил Алексей Алексеевич.
— Надо было его всё-таки порезать, — устало пробормотал Григорий.
Мы отправились к большой городской конюшне, где оставили наших лошадей. Растолкав местных конюхов, быстро вывели скакунов и вскочили в сёдла. До границы города добрались мгновенно, а вот там остановились, не понимая, куда двигаться дальше. Ночь выдалась лунной и светлой, но костров нигде не было видно.
— Ну и где его искать-то? — спросил Григорий.
— А где мы их всегда находили? — ответил я. — В лесу, подальше от дорог. Значит, надо в сторону сопок, где лес погуще.
— Я знаю одно место, — вдруг подал голос Григорий. — Я вчерась ещё приметил за сопками местечко. Сразу насторожился. Лес там густой, овраги. Туда он мальца потащил.
— Тогда туда и двинем, — решил я.
Гришка уверенно повёл нас вдоль берега, вглядываясь вперёд. Проехав с полчаса, он вдруг поднял руку.
— Дым! — негромко сказал он. — Чуть левее,
