Воины с 'Перкуно' обогнули меня, миновали сторожевые костры, влетели на стоянку и вступили в драку. С другого конца лагеря тоже закричали вражеские пехотинцы, а затем пришли звуки боя. Звон стали и хрипы умирающих людей, фырканье лошадей, которые чуяли кровь и пытались вырвать из земли колья с веревками, щелчки арбалетов и боевые кличи людей. Сегодня все это не горячило мою кровь, я делал свою работу, был собран и не собирался кого-то убивать. Однако подраться все же пришлось, поскольку рыцари, полусонные, без брони и без своих грозных лошадей, все же показали, на что они способны.
Когда бой уже подходил к концу, по окрику кого-то из своих командиров гвардейцы короля Конрада стянулись к одной из повозок, встали вокруг нее и отбили первый натиск воинов Поято Ратмировича. Мои дружинники нахрапом лезть не стали, а окружили очаг сопротивления и по команде сотника выдвинули вперед арбалетчиков, которые начали отстрел рыцарей. Крестоносцы, которых оставалось не более сорока человек, примерно двадцать пять гвардейцев и пехота, после первого же залпа потеряли четверть своих товарищей и рванулись на прорыв.
- С нами Бог и Дева Мария! - услышал я громкий голос вражеского лидера и в свете костров, в которые подкинули сушняка, разглядел крепкого статного воина в сапогах, узких штанах и с мечом в правой руке. Больше у германца не было ничего, но это его не смущало. По пояс обнаженный мускулистый боец выскочил из строя своих товарищей, его клинок указал на лес и католики бросились на дружинников.
Пруссы приняли рыцарей и немногочисленных пехотинцев на щиты и их мечи вонзались в не прикрытые броней тела врагов и кромсали их на куски. Но три человека, два из которых получили ранения, каким-то чудом все же проломились через строй мореходов и побежали к спасительной для них лесной чащобе. Вот только на их пути оказались киевляне Твердятова и они замерли. Смерть для них была повсюду, позади и впереди, куда ни кинь, всюду клин, и тогда вожак рыцарей, который повел их в последний бой, посмотрел на своих раненых друзей, вновь повернулся к пруссам, вскинул свой меч и, потрясая им над головой, закричал:
- Язычники, я рыцарь короля Эринфрид фон Хаммер вызываю на поединок любого из вас! Дайте честную схватку, сволочи! Не трусьте!
Выкрики германца вряд ли кто-то понял, ибо для пруссов и киевлян это дикая тарабарщина человека, который вот-вот будет убит, и его тело обглодают лесные звери. Но я-то речь рыцаря понял, и в них мне послышалась такая боль настоящего воина, который не желает погибать от стрелы, что в моей душе его вызов нашел отклик. Он хотел смерти в бою и надежду на последнюю победу, и я решил, что должен дать ему этот шанс, пусть призрачный, ибо я сильнее, но уж какой есть.
Рукоять Змиулана, словно поддерживая мое решение, ткнулась в ладонь, и я прошел через строй воинов. Арбалетчики уже были готовы выстрелить в храброго германца, но я поднял вверх руку, и произнес:
- Этого я убью сам!
Стрелки отступили, после чего вокруг рыцаря и подранков быстро образовался круг из пруссов. Варяги и русичи в это самое время сгоняли в кучу пленных и обыскивали фургоны, а бойцы Поято на время стали зрителями поединка. Ну, а сам Эринфрид фон Хаммер понял, что ему дают возможность сразиться в одиночном бою, расплылся улыбкой и двинулся на меня.
Рыцарь был опытным поединщиком, шел легко и красиво, вроде бы шажки маленькие, но стремительные. Расстояние между нами было небольшое, метров шесть-семь, не больше, и вскоре мы скрестили свои мечи. Гвардеец на секунду замер и попробовал поймать мой взгляд, но вокруг была полутьма, в которой мелкие детали не разглядеть, и его клинок метнулся в мою голову. Я удар отбил и он отступил. После этого рыцарь попытался вновь атаковать и опять неудачно. Снова произошел размен ударами, и противник стал убыстряться. Хорошо заученные и отлично поставленные удары посыпались на меня градом со всех сторон, и Хаммер показал свое мастерство. Удар! Отбив! Выпад! Финт! Стальные клинки крутились вокруг двух людей и завороженные блеском мечей воины что-то выкрикивали. Но вскоре гвардеец стал выдыхаться. Он не мог выдержать яростного темпа и уже понимал, что его смерть близка. Играть с ним в 'честный поединок' стало не интересно, и мои дружинники в очередной раз убедились, что их вождь крут и силен, а раз так то пришла пора заканчивать этот бой.
Меч Хаммера поднялся в четком и красивом вертикальном замахе, и я метнулся на него. Всего один шаг на противника. Нырок под руку противника и Змиулан вонзается под ребра крестоносца. Булат идет между ребрами человека, и острие поражает сердце германца. Кисть на себя. Рывок и отход в сторону. Тело гвардейца, еще несколько секунд назад сильное и ловкое, заваливается набок и на траву падает выпавший из ослабевшей ладони меч. Дружина приветствует меня радостными криками, а я кивнул в сторону вставших спина к спине подранков и, направляясь к повозкам, бросил:
- Убить!
Вторя моему приказу, раздается двойной звук:
- Дза-нг! Дза-нг!
Арбалеты бьют в упор и тела еще двух католиков опадают наземь. Впрочем, это фиксируется самым краешком, и вскоре я забываю про поединок и расстрелянных крестоносцев, ибо пришла пора узнать, что же находилось в фургонах и кем являются сопровождаемые рыцарями люди.
Возле обтянутых парусиной повозок находился Ранко Самород и десяток варягов. Они стояли полукругом и перед ними были пленники, как я уже сказал, типичные зажиточные горожане в камзолах на голое тело или без них. От этих людей исходил страх, липкий и неприятный. Почти каждый из них был готов на все, лишь бы его не пытали, и дали возможность жить и дышать воздухом. Слово честь для них пустой звук и поймать таких граждан мечта любого полевого разведчика, информация есть, и допрос идет легко.
- Что в фургонах? - спросил я Ранко.
- Бочонки со свиным жиром.
Для чего современные вояки используют животные жиры, особенно свиные, я знал. Конечно же, для поджога вражеских крепостей и осадных мин, которые дают настолько сильный жар, что его даже каменные стены не всегда выдерживают, лопаются и разваливаются. Поэтому, уже представляя себе, кто передо мной, я выдернул из толпы пленников мордастого полноватого мужичка лет сорока пяти, с которого потоками стекал пот, отвел его в сторону и задал первый вопрос:
- Как тебя зовут?
- Эрвин Бергер, - быстро ответил германец.
- Откуда ты?
- Из Ахена.
- Эти, - я кивнул в сторону остальных пленников, - тоже оттуда?
- Только половина, а остальные из Трира и Страсбурга.
- Куда двигался ваш обоз?
Бергер втянул голову в плечи и выдохнул:
- Нас направили в армию герцога Генриха Льва.
- Для чего?
- Мы фортификаторы и знаем, как правильно брать крепости.
- Этим вы должны были заниматься в войске крестоносцев?
- Да. Готовится осада Дубина, и король Конрад послал нас на помощь герцогу.
- Это все?
- Нет.
Фортификатор замялся, а я без злобы пнул его сапогом по коленной чашечке и поторопил:
- Живее отвечай.
Католик скривился от боли и торопливо зашептал:
- Помимо осадных работ нам предписано осмотреть и разметить места, в которых должны быть построены новые замки и пробиты дороги. И еще я знаю, что нашему начальнику выдали карты венедских земель с предварительными набросками и пометками по будущему строительству.
- Кто у вас старший?
- Мэтр Карл Штрах.
- Он в толпе?
- Да.
- Карты у него?
- Да.
- Ваша группа одна такая?
- Нет. Еще две отправились в войско короля.
- Иди. Позже еще поговори.
Пинком я отправил пленника к остальным. Затем подозвал к себе Саморода и рассказал ему, кто попал к нам в руки. Варяг меня выслушал и покачал головой:
- Вон оно как. Значит, крестоносцы имеют ввиду, что могут не одолеть нас за один раз и думают о строительстве укреплений. Хитро все придумали. Опору для себя на наших землях готовят. Гады!
- Именно, что гады, Ранко. Но они не придумали ничего нового. Так же поступали римляне, когда на кельтов и галлов давили, и так же наступали саксы двести лет назад, когда на землях вагров основали Марку Биллунгов. Для начала натиск. Затем строительство крепостей, замков и складов. Потом сбор сил, зачистка территорий и новый рывок. Стратегия 'Дранг нах Остен', как она есть.
- Это понятно, - варяг согласно мотнул головой и посмотрел на пленников: - С этими-то, что делать будем?
- Найдешь карты, которые у них есть, а затем вместе с полусотней варягов и лесовиками отправим пленников в Аркону, где с ними жрецы потолкуют и к делу приставят, это ведь не шваль подзаборная, а люди с понятием о своем ремесле.
- Да, Вадим, наверное, ты прав. А с грузом как поступим?
