это непотребство уже позади. Хотя нельзя не признать, что сам полковник Слащев к этому всему непотребству имел самое прямое отношение, подняв шестого марта на мятеж свой лейб-гвардии Финляндский запасной полк. Тогда они здорово побузили и чуть было не изменили историю России, захватив Зимний дворец той ночью. Но уберег Господь императора и попустил грехи самому Слащеву, вовремя надоумив прекратить мятеж и явиться к государю с повинной головой. Пусть не за себя он тогда просил императора, а за тех, кого подбил на мятеж, но простил государь и полк мятежный, и самого полковника.
И не просто простил, но и повелел ему сформировать новый 777-й запасной пехотный полк, который на деле не был ни пехотным, ни тем более запасным. Лучшие, самые проверенные и ловкие воины ударных батальонов, хитрые и бесстрашные пластуны, опытные офицеры из батальонной и полковой разведки – в общем, все те, кто умел быть невидимым и неслышимым, кто мог появиться внезапно и в самом неожиданном месте, даже если место это глубоко в тылу неприятеля.
Но не только из таких бойцов и офицеров состоял полк. Были в нем сформированы отдельные роты и взводы, состоящие из владеющих языками народов Австро-Венгрии, Германии, Румынии, Османской империи и Болгарии. Подразделения тех, кто готов раствориться в тылу противника, сея хаос и неразбериху, вызывая смятение и заставляя допускать непростительные ошибки.
Бойцы «трех топоров» готовились к тому, что государь именовал «концертом по заявкам». И они выступят. Где надо взрывая, где надо сея панику, а где необходимо, наоборот, сохраняя важный мост или перевал от разрушения.
Еще несколько дней, и полковник Слащев докажет государю, что тот не ошибся, помиловав его и доверившись ему.
Осталось нанести последние штрихи. Осталось совсем немного.
МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 2 (15) июля 1917 года
– Вы потребовали от Вены отвести австро-венгерские войска с указанных нами районов?
Свербеев склонил голову.
– Глава нашей делегации в Стокгольме господин Шебеко передал наши требования австро-венгерскому представителю.
– Требуйте от них срочного ответа! Или Вена начинает немедленный отвод своих войск прикрытия с участка действия германских 10-й и 12-й армий, либо мы считаем их совместное нахождение с немецкими войсками частью агрессии против России. Со всеми вытекающими для Австро-Венгрии последствиями. А я не думаю, что в Вене не понимают, в каком состоянии сейчас их армия. Так что давите на них. Времени и у нас, и у них осталось крайне мало.
– Да, ваше величество!
Глава внешнеполитического ведомства поклонился и покинул кабинет.
Я вновь посмотрел на карту. Да, времени действительно осталось совсем мало.
ИЗ СООБЩЕНИЯ РОССИЙСКОГО ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА (РОСТА) от 2 июля 1917 года
В Тунисе продолжается мятеж на кораблях французской эскадры в Бизерте. Как сообщают информированные источники, в настоящее время мятежные корабли готовятся к походу к южному побережью Франции, намереваясь присоединиться к инсургентам Окситании. Глава Французского государства генерал Петен обратился к союзникам за помощью в восстановлении порядка в городе и порте Бизерта, а также на кораблях французской эскадры.
Мы следим за развитием ситуации.
МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 2 (15) июля 1917 года
Генерал Палицын водил указкой по расстеленной на столе карте Франции.
– Данные военной разведки показывают, что Германия начала переброску войск от Парижа. Пока затруднительно определить реальный объем, но косвенные данные говорят о значительном количестве железнодорожного транспорта, который задействован в этой операции. Конечная цель передислокации нам пока неизвестна.
– Это плохо, Федор Федорович! Можем мы хотя бы определить, оттягиваются силы на другой участок Западного фронта или куда-то в глубь Германии? И как давно это происходит?
– Государь, переброска германских войск осуществляется с соблюдением всех мер секретности, поэтому определить даже примерно, как давно это операция началась, мы пока не можем. Ясно, что это продолжается уже как минимум несколько дней. Судя по развитию ситуации вокруг Парижа и в самом городе, немцы пока не рассчитывают на прибытие подкреплений. Более того, в столице Франции и в оккупированных восточных провинциях германцы занялись активным укреплением обороны, явно предполагая оставаться на этих рубежах. По сообщениям из Парижа, немецкие войска даже оставили несколько ранее занятых ими кварталов, отходя на лучшие рубежи для организации обороны восточной части города. А германская артиллерия фактически перешла на тактику причинения Парижу максимальных разрушений, что явно указывает на то, что немцы не планируют в ближайшее время включаться в бои по овладению городом.
Что-то не нравилось мне в этой истории. Как-то все неправильно.
– Каковы ваши предположения касаемо дальнейшего развития ситуации? Зачем им такие террористические артобстрелы?
– Сейчас трудно делать предположения, государь. Нельзя исключать, что в Берлине решили, что наступление исчерпало себя и нужно вновь переходить к стратегии позиционной войны, тем более что дальнейшее наступление, равно как и активные бои на улицах Парижа, могут привести к огромным потерям среди германских войск, а немцы такого позволить сейчас не могут, если не хотят обрушить и так невысокий моральный дух солдат. Да и в тылу могут начаться брожения. Так что силы могут перебрасываться для укрепления уже занятой территории. Впрочем, я не могу исключать и очередную хитрость со стороны германского Генштаба, а все эти переброски войск могут быть частью плана по дезинформации. Возможно также, что немцы готовят удар в совершенно неожиданном месте. Франко-русско-итальянские силы весьма растянуты на линии Париж – Осер – Шампаньоль, и я бы не исключал попытки прорвать фронт где-то здесь, либо в попытке охвата Парижа, либо в направлении на Лион с целью соединения с силами местных коммун и в попытке отрезать французскую группировку от итальянских сил.
Палицын указал на карте районы возможных ударов.
– Что касается террористических обстрелов, как вы, государь, метко их назвали, то, возможно, разрушая Париж, в Берлине пытаются стимулировать Петена пойти на сепаратные переговоры.
Я хмуро прошелся по кабинету.
– Плохо, генерал, что все наши предположения основаны на «возможно», «не исключено» и «может быть». Что-то там, в Берлине, затеяли.
