высоте.
На высоких собирается ровнее, потому что вкладывает все в прыжок без запаса.
Четвертое препятствие — поворот направо, потом одиночный барьер. Тоже прошли чисто.
Пятое препятствие оксер на ширину. Оксер это два параллельных барьера, поставленных в распор, на расстоянии метра-полтора друг от друга.
Лошади его не любят за то, что в воздухе нужно растягиваться не только в высоту, но и в длину. Многие закидываются на оксере, потому что глазомер обманывает.
Лошадь видит первый барьер, готовится к высоте, а в воздухе понимает, что есть и второй, надо тянуться дальше, и не успевает скорректироваться. У Зорина на тренировках мы оксер брали много раз, на Зефирке я к нему привык.
Я повел Граната на оксер по длинному заходу, с шести темпов галопа. Выровнял ход, выслал шенкелем посильнее, чтобы он зашел собранным и с запасом скорости.
И тут я допустил ошибку.
За четыре темпа до прыжка я подсознательно вспомнил его резкий первый прыжок. Подумал, что он опять выпрыгнет с запасом, и подобрал повод короче, чем нужно было на широкий оксер.
Гранат на коротком поводе и зажатой кисти почувствовал ограничение. У него рот стал короче, шея зажата, ход обрублен.
Перед оксером он начал сомневаться, это чувствовалось по тому, как он переступил ногой за два темпа до отрыва и потерял ритм.
За один темп до прыжка он встал.
Не закидка боком, не обнос, просто он встал ровно перед самым оксером, носом в первый барьер. Передними ногами уперся в землю в полуметре от препятствия, шея вытянута, голова опущена, проверяет, что это и можно ли его обойти.
Я в седле подался вперед по инерции, но удержался. Не вылетел.
— Отказ, — ровно сообщил судья у оксера. — Штраф двадцать очков.
Гранат стоял у барьера. Я не стал его дергать, не повысил голос.
Развернул его шагом, по большой дуге, на повторный заход. Рискнул, будет второй штраф, если не возьмет снова.
На втором заходе я сделал две вещи. Первое, отдал повод длиннее. Не до полного провиса, но на длину локтя.
Второе, не стал торопить коня шенкелем. Подвел к оксеру в спокойном собранном галопе, доверяясь его собственному пониманию широты.
За четыре темпа я не подбирал повод. За два темпа выслал шенкелем чуть сильнее, для запаса скорости. За один темп Гранат подобрался самостоятельно, без моей подсказки.
И прыгнул.
Прыжок вышел длинным, с растяжкой в воздухе. Задними чиркнул по второй жерди оксера, жердь качнулась в опорах, но не упала. Передними легко взял первый барьер.
— Чисто.
Я выдохнул, не сбавляя темпа и повел его дальше.
Шестое препятствие это ров с водой. После оксера это уже было легче, я уже знал, что Гранату нужна свободная рука и доверие.
Подвел его к рву на длинном поводе, в ровном галопе. Гранат увидел воду, прижал уши на секунду, но не закинулся. Прыгнул чисто, не зацепив воду копытом.
— Чисто.
Седьмое препятствие — стенка из крашеных чурок. Гранат пошел на нее без сомнений, стенки он, видимо, видел в манеже регулярно. Сделал все без проблем.
Затем связка из двух барьеров в два темпа. Я угадал ногу на заходе под левый темп, выдержал один мах галопа между барьерами и спокойно взял барьеры.
Девятое и десятое препятствие просто одиночные проходы. Тут все хорошо без вопросов.
Одиннадцатое и двенадцатое испытание — двойная связка из трех барьеров в три темпа, в финише. Тут самое сложное подобрать движение по чувству ритма.
Я повел Граната на длинной ноге, на собранном галопе, с заходом за пять темпов. Угадал ногу. Прошел первый мах галопом, второй тоже и третий также. Все три чисто.
Финиш.
Гранат перешел на шаг, я погасил движение. Бок у коня ходил тяжело, на шее проступила темная полоса пота под гривой. Он пару раз махнул хвостом, отгоняя несуществующих мух, по привычке.
Я слез у выхода из манежа, отдал повод подбежавшему Степану Трофимовичу. Жеребец повел ушами в мою сторону, оба уха стояли прямо. Конюх потрепал его по шее.
— Хорошо отработал. Прошел проверку, видать.
— Не сразу, но прошел.
— На пятом испытании, на оксере почему встал?
— Я повод подобрал короче чем нужно было. Зажал ему рот. Он перестал чувствовать, что я его веду.
Степан Трофимович кивнул и ничего не сказал. Повел Граната в денник.
Никитин стоял у выхода из манежа, у дверей, в темном пальто и шапке-ушанке. В левой руке тонкая папка с протоколом, в коленкоре. Я подошел ближе.
— Двадцать штрафных, — сказал Никитин. Он уже видел протокол через судью у бровки, ему передали сразу после моего финиша.
— Это все на пятом попутал.
— Да видел я. Почему он встал?
Я подумал. Не торопился с ответом. Никитин любил, когда отвечают не по инерции, а после паузы.
— Я торопил его на подходе. — Я говорил, восстанавливая в памяти момент. — За четыре темпа до прыжка я подобрал повод короче, чем нужно. Я готовился к его резкому прыжку, он на первом препятствии прыгнул выше, чем я ожидал, и я потерял баланс. На оксере я подсознательно ждал того же и подобрал кисть. Гранат почувствовал, что я зажат и не доверяю ему. Он мне ответил тем же, перестал доверять моей подсказке. На оксере, на широком препятствии, где нужно идти на полной воле, это и сработало против меня. Он встал.
— А как прошло на повторном заходе?
— На повторном я отдал повод, не торопил шенкелем, дал ему самому подобраться. Пожтому он прыгнул чисто.
Никитин помолчал.
— На сегодня свободен. Стрельба завтра в десять, в тире «Динамо». Бег послезавтра, в семнадцать, на «Локомотиве». Расписание знаешь.
— Да, я в курсе.
— Тогда иди в общежитие. Не задерживайся.
Он закрыл папку и спрятал подмышку. У выхода из манежа Степан Трофимович вел Граната по проходу обратно в денник.
Я остановился и проводил их глазами. Жеребец прошел мимо меня, глянул в мою сторону одним правым глазом.
Не остановился, не повел ухом. Просто посмотрел и прошел дальше.
Это уже больше, чем когда я только зашел в денник полтора часа назад. Тогда он смотрел на меня боком, прижав уши. Сейчас уже прямо, как смотрят на знакомого, без напряжения.
Степан Трофимович завел его в денник и прикрыл щеколду.
Я вышел из манежа на улицу. Шел мелкий, ровный снег, по дороге к остановке трамвая лежали тяжелые сугробы, налетавшие за день. У ворот стояло несколько машин, в основном тренерские «Москвичи». Я пешком отправился к остановке.
Глава 16
Зональные
