И ни капли жира. Кто-то из девчонок медичек, встреченных мной на нашем пляже, сказал, что меня можно использовать вместо анатомического мышечного макета! Ага! На практическом занятии!
Я и в росте прибавил.
Правильно говорят, что тот кто хорошо питается имеет больше шансов вырасти. Вон, в будущем сколько рослых людей. Ей Богу, столько я сейчас не видел, как в двадцатых годах третьего тысячелетия. Там я себя, при своих ста восьмидесяти, чувствовал словно в стране великанов. Вот и сейчас, я много и сильно загружал свой организм физическими и дыхательными тренировками и потреблял очень много белка, а поэтому рос, как на дрожжах, уже сейчас добравшись до отметки сто восемьдесят два сантиметра.
Ну, а что? В том моём детстве мы мясо ели редко, или, скажем, не часто. А теперь всё, как по норме: вторник и четверг — рыбный день, остальные дни — мясо и субпродукты. Как появился мотоцикл я стал специально мотаться в Надеждинскую птицефабрику и закупать «потрошка» кур. А в магазине при мясокомбинате — говяжьи и свиные субпродукты. А у мамы в ТИНРО — рыбу и морепродукты. Просто деньги появились и знания, где что есть. Пришлось купить ещё один холодильник и задействовать его как морозильник, включив заморозку на полную катушку. Ничего. Минус десять держал, когда его лучше заизолировали. А так на резинках иней образовывался. Мы с папой для него чехол из старого ватного одеяла сшили. Ну, а что делать?
Я предложил родителям делать тушёнку из субпродуктов. Папа подумал-подумал и поддержал. Поэтому всё мясное, что не вмещалось в морозилку, мы варили и закатывали в банки. Я варил, я и закатывал. Ты придумаешь, тебе поручат, тебя и накажут, если что… Закон! Да и не закатывали. Наваришь потрошков большую кастрюлю и берёшь их для первого и второго блюда. Добавил лука, морковки и ещё чего-нибудь, сделал подливку, вот тебе и второе блюдо. Или супчик… Я и готовил, чаще всего. У меня времени больше, чем у родителей было. А что там готовить? Пока варится — уроки учишь, делов-то…
Вчера отварил трепанг, нашинковал. Отварил свинину и нарезал тонкими ломтиками. Мясной бульон в пятилитровой закручивающейся банке от болгарских огурцов с помидорами «Глобус» был налит. Взял с собой свой котелок, мало ли? Даже костёр развёл свой и поставил всё это на огонь. Минут через двадцать, когда трепанг разварился, я засыпал овощи и мясо, а ещё через десять минут, мы угощались скоблянкой из трепанга со свининой.
Пока занимался приготовкой деликатеса, с Игорьком занимался «Серёжа» и неплохо занимался. «Серёже» было лет тридцать и обращаться с детьми он умел. Наверное свои такие же были. Вопросов лишних я не задавал, а вот Николай задал.
— Что у тебя в тайге случилось? — спросил он. — Кто-то в кого-то стрелял?
Я глянул на майора внимательно.
— Поручили разведопрос провести? — спросил я.
— Не то, чтобы… А ты откуда про разведопросы знаешь?
— Да, так… Слышал. Или читал.
— Не мог ты слышать или читать. Это оперативная деятельность. Она секретная и разговаривать про неё нельзя. Разглашение.
— И что? Я подписку о разглашении не давал. Привлечёте меня?
Я позволил себе улыбнуться, хотя внутри у меня всё напряглось. Понятно было, что пришло время опросов и допросов. Странно, что они меня раньше не вызвали. Ефрем должен был сразу написать заявление в милицию.
— Нет, конечно. Да я и не в том управлении служу, где привлекают. Мы служба охраны. Просто интересно, кто это язык за зубами не держит? Из наших, кто-то или из МВД?
— Не помню я, — пришлось уйти в несознанку.
— Да, и ладно. Так, что там у вас приключилось?
— У нас ничего. Стрельбу слышали. Ефрем сказал, что на охоту не похоже. Хотя… Кто его знает, в кого стреляли? Может в тигра или медведя? Может зверь какой-то напал на людей?
— Сколько выстрелов слышал?
— Одиннадцать.
— Точно?
— Точно?
— Сам считал?
— Мы с Ефремом.
— Понятно.
Николай задумался.
— Как всё было?
Я рассказал нашу с Ефремом легенду.
— Так и что там случилось? Кто в кого стрелял-то?
Николай посмотрел на меня задумчиво.
— Вы куда ходили там? Далеко?
Я тоже посмотрел на Николая пристально и хмыкнув спросил:
— Нас примеряете к стрельбе? Значит, кого-то убили…
— Ты не ответил.
— Так, я и не обязан. Вы же не из той службы.
— Ты не дерзи, — нахмурился Николай.
— А вы мне, товарищ начальник, дело не шейте.
Глаза Николая на мгновение расширились, а потом он рассмеялся.
— Ну, ты артист. В самодеятельности играешь?
— Играю. Ой, зачем я соврал? Я же не играю!
Я прикрыл губы ладонью.
Николай рассмеялся в голос и даже согнулся, уперев ладони в колени.
— Ну, артист! — сквозь смех проговорил Николай.
— Что там у вас? — спросила Ирина Юрьевна.
— Да, Михаил тут сценки из «Брильянтовой руки» показывает.
— Мы, кстати, Миша, ещё не обсудили твою повесть. Я вчера пришла в санаторий и как упёрлась в неё глазами, так только в три часа ночи отлипла. Хорошо, что Игорёша уснул сразу и спал до самого утра. Я бы сказала, Миша, что твоя повесть — это бомба. Ты «Момент истины» читал, Богомолова?
Я кивнул.
— Да? — удивилась гостья.
— Я очень люблю читать. С третьего класса во все библиотеки города записан. В читальные залы чаще чем в школу ходил.
— Почему «ходил»?
— Перечитал всё.
— Да ладно, — Ирина Юрьевна улыбнулась и махнула на меня рукой. — Ну так вот, при всей непохожести произведений, твоё держит в напряжении до самой последней страницы, так же, как и «Момент истины». Качание маятника и стрельбу с двух рук «по-македонски» ты оттуда взял?
Я пожал плечами.
— Маятник, это общее название комплекса движений. В единоборствах он используется постоянно. Даже в боксе. С оружием сложнее, мне кажется. Не думаю, что уклониться от пули возможно. А с двух рук я стрелял.
— Где это ты с двух рук стрелял? И с чего? — нахмурился Николай.
— В тире, где ещё⁈ С Марголина спортивного. Я могу целиться и правым, и левым глазом. Причём, как поврозь, так и сразу обоими.
— Да, ладно? — не поверил Николай.
— Проверьте, — сказал я, дёрнув плечом. — Могу на спор.
Николай наживку заглотил. В тир точно
